Каждый из конкистадоров, обосновавшихся на острове под началом Понсе де Леона, обзаводился сотнями краснокожих рабов для работы на плантациях. Индейцы, изнемогая от непосильного труда, возводили каменные дворцы для своих владельцев. За несколько лет коренное население Пуэрто-Рико сократилось втрое или вчетверо. В 1511 году на острове поднялось восстание, которое было подавлено с крайней жестокостью.

И в том же 1511 году дон Хуан Понсе де Леон прослышал о необыкновенном острове Бимини, завладевшем его воображением.

Впервые об этом чуде из чудес поведала губернатору старая индейская женщина, взятая в его дворец прислугой. Вскоре дон Хуан выяснил, что и другие индейцы знали о лежащем где-то к северу от Пуэрто-Рико острове, называющемся Бимини, где бьет необыкновенный источник, дарующий молодость, стоит испить из него хоть глоток. Рассказы индейцев удивительным образом совпадали даже в мельчайших подробностях, все говорили о вершине горы, которая венчала этот счастливый остров, и о закрывающей его берега стене деревьев. И дон Хуан, уже начинающий Стареть, уверовал в легенду.

Любопытно, как, собственно, она появилась на свет? Ведь чаще всего в основе любой легенды лежат какие-то реальные сведения, причудливо переплетающиеся на протяжении столетий с самым фантастическим домыслом. Возможно, что и индейская легенда о чудесном острове Бимини отразила память о каких-то реальных путешествиях коренных обитателей Борике-на на другие земли Карибского моря, еще более плодородные и цветущие, чем их родина. Как бы то ни было, Понсе де Леон твердо решил, что он будет первым из европейцев, кто найдет остров Бимини, и стал готовиться к путешествию.

Поначалу, правда, конкистадору пришлось уладить кое-какие формальности. Дело в том, что, даже будучи губернатором Пуэрто-Рико, он не имел официальных прав на «плавания для открытий» — даровать их мог только испанский король. Поэтому дону Хуану Понсе де Леону пришлось отправляться в Испанию и просить монарха о предоставлении ему монополии на открытие — за свой личный счет — и на управление островом с волшебным источником.

Вот, кстати, еще один любопытный факт, подтверждающий, что в ту необыкновенную пору люди готовы были ждать от Нового Света любых чудес: король Фердинанд предоставил Понсе де Леону все испрашиваемые им права, не выразив даже тени изумления. 23 февраля 1512 года монарх скрепил сверхъестественный договор с Понсе де Леоном своей подписью. Вернувшись в Новый Свет, будущий правитель острова с источником вечной молодости быстро снарядил три каравеллы.

И сам состав участников этой фантастической экспедиции был необыкновенным. Современники свидетельствуют, что Понсе де Леон брал в экипажи каравелл даже стариков и калек. Ведь уже через несколько дней им предстояло окунуться в чудесный источник и вернуть себе юность и силы. Главным кормчим взяли опытного морехода Антона Аламиноса, участвовавшего в четвертой экспедиции Колумба. Свое флагманское судно Понсе де Леон назвал «Сперанца» — «Надежда».

Утро 3 марта было солнечным, радостным. Над гаванью Сан-Херман, что на западном побережье Пуэрто-Рико, плыл перезвон корабельных колоколов. На трех нарядных каравеллах, чуть покачивающихся на теплой воде, матросы, выбиваясь из сил, поднимали якоря и ставили паруса. А с берега за ними следили сотни людей, остающихся на острове и с нетерпением ждущих — нет, не того момента, когда корабли отправятся в путь, а счастливого мига возвращения, — когда Понсе де Леон вернется назад, совершив открытие, какого еще никогда не делал человек.

Теплый ветер, шелестевший листьями вечнозеленых деревьев, подступивших к самой кромке воды, развернул и натянул паруса. Каравеллы медленно двинулись к выходу из бухты, и толпа людей на берегу взорвалась прощальными криками.

Флагманская каравелла «Сперанца» шла первой. Она была нагружена пустыми бочками для воды из чудесного родника, а нос корабля украшала деревянная резная скульптура мадонны, выкрашенная в зеленый цвет надежды, и ее глаза, сделанные из осколков голубого стекла, пристально смотрели вперед, словно желали увидеть великое чудо первыми. Впрочем, как гласила индейская легенда, до острова Бимини было еще девять дней и девять ночей пути. Но матросы и офицеры, подобно деревянной мадонне, не отрывали взгляда от горизонта, как будто боялись пропустить чудо. Штурман Аламинос уверенно взял курс на северо-запад, в сторону Багамских островов. До 14 марта экспедиция побывала на уже известных испанцам островах Терке, Кайкос, Маягуана и некоторых других. На одном из островов Багамского архипелага испанцы проконопатили один из кораблей, давший течь. Затем они продолжили путь на северо-запад. Впереди лежали воды, в которых не бывал прежде никто из мореходов.

«Земля!» — вот ликующий возглас» издавна ставший символом географического открытия. Для Понсе де Леона открытия начались сразу же после того, как корабли отошли от острова, где сделали остановку. Матросы и офицеры экспедиции до боли в глазах вглядывались в горизонт. Едва ли не каждый день на кораблях звучал этот волнующий возглас: «Земля!»

Но увы! Ежедневные открытия приносили лишь разочарования. Экспедиция один за другим открывала северные острова Багамского архипелага, и все они были невелики и пустынны, покрыты камнями и жалкой растительностью — ничего общего с легендарным островом Бимини. И все же Понсе де Леон останавливался на каждом из островов.

Гремя цепями, в воду быстро уходили якоря, потом за борт спускались шлюпки. Торопливо, стремясь опередить одна другую, они шли к берегу. Дон Хуан Понсе де Леон, как и подобало главе предприятия, сходил на сушу первым. Звучали короткие слова молитвы — так бывало всегда, когда испанцы вступали во владение новой землей, — и участники экспедиции рассыпались по острову в поисках чудесного источника. Конечно, каждый хотел найти его первым.

Воду пробовали из всех родников, озер, даже дождевых луж. В ней купались, обливали себя с ног до головы. Вода была самой обыкновенной, и никто не становился моложе. Лица стариков по-прежнему оставались морщинистыми, а волосы — седыми. И разочарованные путешественники возвращались на корабли, чтобы продолжить путь.