На полигон Емельянов привез четыре плиты, изготовленные на заводе, и одну, полученную Павловым.

Начались испытания. Все пять образцов были пробиты! Ловушка захлопнулась. Алымов попытался прекратить испытания, но Емельянов настоял на том, чтобы они были доведены до конца и завершились подписями.

Когда Емельянов вернулся в Москву, к нему влетел разъяренный Павлов:

— Это ты что затеял?

Царедворец В.С. Емельянов не стал добивать противника, а дал возможность с почетом отступить:

— А знаете, Дмитрий Григорьевич, не пора ли вообще отказаться от пуль? Независимо от того, выдерживает она пулевой обстрел или нет. Появилась противотанковая артиллерия, и надо создавать защиту от снарядов, а не от пуль.

Павлов насторожился. Для него это был выход из ситуации. А ситуация была страшной: он с Алымовым, по сути, ввели в заблуждение Сталина.

— А ведь ты правильно рассуждаешь. Я сам уже об этом думал. Давай об этом поговорим в следующий раз.

Невидимое миру сражение было выиграно, но порядком затянуло вопрос о «противоснарядном» бронировании. Тем не менее оно помогло Кошкину все же реализовать идеи танка Т-46—5 в своей знаменитой «тридцатьчетверке».

Реализовывать эти идеи конструктору придется значительно позднее, в Харькове, на заводе 183, который больше известен по названию, которое завод имел до второй половины 1936 года — «Харьковский паровозостроительный завод» (ХПЗ).

У ХПЗ была своя, удивительная и трагическая судьба. Достаточно сказать, что предшественник Кошкина на посту начальника КБ, А.И. Фирсов, создатель танков БТ-5 и БТ-7, был арестован, а позднее расстрелян.

Имя Анатолия Осиповича Фирсова в наше время не совсем забыто: благодаря его дочери мы знаем о нем немного больше, чем гласят безликие строчки из истории ХПЗ — он «возглавлял КБ с 1931 по 1936 год».

Афанасий Осипович Фирсов происходил из семьи русских интеллигентов. В начале XX века он учился в Германии, а позднее стажировался в Швейцарии. Способности молодого инженера были замечены, и когда Россия оказалась вовлеченной в Первую мировую войну, А.О. Фирсову предложили принять швейцарское гражданство. Это позволило бы ему избежать мобилизации, но Анатолий Осипович отказался, мало того — он поспешил на Родину, чтобы быть полезным ей в трудную минуту. Возвращение было долгим и трудным, окружным путем через третьи страны.

Вскоре произошла революция и Советская Россия вышла из войны. В 1920-е годы Фирсов работал на одном из николаевских судостроительных заводов, а в 1929 году с семьей оказался в Ленинграде.

Именно в этот год Сталин, видя неудачный ход пятилетнего плана (что грозило усилением сторонников Троцкого), решил найти виновников среди «вредителей» из числа интеллигентов и устроить шумный показательный процесс. Было сфабриковано так называемое «дело Промпартии». В связи с этим «делом» в 1930 году А.О. Фирсов был арестован, после чего последовал соответствующий приговор. Но «органы» столь деятельно готовили «дело Промпартии», что порядком переусердствовали, так что скоро советскому руководству пришлось снова привлекать к работе осужденных специалистов. Как отличного знатока дизелей, Фирсова отправили проектировать танки.

6 декабря 1931 года Анатолий Осипович стал руководителем танкового КБ Харьковского паровозостроительного завода. Танки БТ-5 и БТ-7 — это его непосредственная заслуга. Самый же первый танк из БТ-2, был создан военным инженером Н.М. Тоскиным на основе приобретенного в США А.И. Лебедевым (из закупочной комиссии И.А. Халепского) быстроходного колесно-гусеничного танка М-1931 конструктора Уолтера Кристи.

Довольно быстро выяснилось, что созданный на основе американского М-1931 танк БТ-2 имеет много конструктивных недостатков — что, впрочем, с лихвой компенсировалось перспективностью ходовой части танка Кристи. Начались длительные доводочные работы над БТ-2, которые осуществлялись под руководством А.О. Фирсова. Однако БТ-2 довольно быстро устарел, а на его основе конструкторское бюро создало много лучший БТ-5. В отличие от БТ-2 это была уже полноценная боевая машина, причем довольно выдающаяся для своего времени. Правда, у БТ-5 была всего лишь противопулевая броня, но в то время такая броня была почти у всех танков. Для руководителей РККА — бывших кавалеристов Первой конной — новая машина полностью соответствовала их представлениям о войне: быстрой, стремительной и скоротечной. На маневрах 1935—1936 годов танки БТ показали себя настолько впечатляюще, что англичане тоже начали строительство машин с ходовой частью танков Кристи (но в чисто гусеничном варианте, без колесного хода). Созданная А.О. Фирсовым следующая модификация танка — БТ-7 — стала по-настоящему грозной боевой машиной. Можно привести только один эпизод из Великой Отечественной: когда в 1941 году немцы собрали мощные силы на границе СССР, с Дальнего Востока к западной границе был направлен мехкорпус Алексеенко с танками БТ-7. Именно эти танки нанесли немцам в Белоруссии существенные потери. Заслуги А.О. Фирсова в создании танков БТ были отмечены Почетной грамотой ВЦИК СССР и тем, что на одном из парадов в Москве конструктору было доверено провести «свой» танк по Красной площади.

Танк А.О. Фирсова был не только на удивление быстроходным — разогнавшись, он мог совершить солидный прыжок через ручей, разрушенный мост или окопы. В военных частях даже разгорелось соревнование, кто дальше прыгнет. Порой танки совершали прыжки на десятки метров. Редко кому приходило в голову, что все на свете имеет свои пределы, и сильные удары при приземлении выводят из строя механизмы и в первую очередь шестерни зубчатых передач.

А в это время как раз подоспела компания по поиску «врагов народа». Началась она не 1937-м, как принято думать, а несколько раньше — вслед за процессом Зиновьева и Каменева в августе 1936 года. Началом борьбы с «врагами» на заводе №183 стало письмо военпреда ХПЗ наркому К.Е. Ворошилову «о подавляющем большинстве «бывших людей» в руководстве танкового отдела завода». Началась компания по выявлению «вредителей»: были арестованы главный инженер ХПЗ Ф.И. Лящ, главный металлург А.М. Метанцев, директор завода И.П. Бондаренко и многие другие. Удар это заводу нанесло колоссальный.

А.О. Фирсов принадлежал к «бывшим», к тому же он уже и арестовывался, а на двигательную часть приходили нарекания из-за поломок шестерен. В конце 1936 года Фирсова сняли с должности начальника КБ, а в 1937-м арестовали, после чего долгие годы о выдающемся конструкторе его семья не получала никаких известий. Только через 20 лет его сыну вручили постановление о реабилитации отца «за отсутствием состава преступления».

Судьба семьи «врага народа» была печальной: дочери Фирсова приходилось выполнять грязную работу — убирать туалеты, чистить железнодорожные пути, работать грузчиком. Перед войной она попала в Ленинград. Эвакуироваться не удалось — началась блокада. Немцы обстреливали город, а в качестве ориентиров они использовали высокие сооружения — Исаакиевский собор, Адмиралтейство, Петропавловскую крепость, Инженерный замок и другие. Надо было их маскировать — но как? Требовались альпинисты. Начали искать, и среди людей, которые имели соответствующую квалификацию, нашли грузчицу в порту, Ольгу Афанасьевну Фирсову. Она увлекалась альпинизмом еще с детства, совершая вместе с отцом восхождения в Швейцарии. Горстка ленинградских альпинистов покрыла защитной краской или зачехлила купола и шпили.