Самуил Эверт вернулся домой к обеду. Вильда вышла его встречать. Ей не терпелось узнать, как там устроился её младший сын. Как бы она не ворчала в его адрес, но Вильгельм оставался для неё младшеньким сыном. Самуил выбрался из экипажа, и разминая затёкшие руки и ноги не спеша ответил, твой сын в надёжных руках, я уверен, что мы сделали правильный выбор для нашего сына. А у вас здесь как всё, ничего нового. Нет, у нас всё по-старому, Вильда протянула руку и взяла пиджак из рук мужа, он мешал ему разминать руки. На воскресной службе все спрашивали почему тебя нет, я сказала, что ты поехал с нашим сыном. Пойдём в столовую, скора будет готов обед. После обеда Самуил захотел немного отдохнуть, года своё берут. Я не буду спать, просто прилягу, а ты можешь говорить, я буду слушать. Расскажи, что говорили на воскресной службе о России. Как я поняла, наши братья серьёзно решили ехать. После службы старший сказал, кто хочет ехать или собирается, но ещё не решил окончательно, могут остаться на совещание для отъезжающих. Я не стала оставаться без тебя. А что говорят там в церкви где теперь наш сын, собираются Братья их церкви ехать и как прошла там служба. Там всё так же, как и у нас, люди на распутье. Я был удивлён и даже растроган, когда после обеда господин Квиринг их старший в церкви своё второе отделение воскресной службы начал словами Менно Симонса. Помнишь вот такую строчку „Они – дети мира, которые перековали свои мечи на плуги и свои копья на серпы, и не знают более войны “. Да, конечно, я могу эти слова повторить и средь ночи, кто ж их не знает. Господин Квиринг говорил, что он хочет ещё раз напомнить присутствующим кто есть меннониты. Он говорил, что наша община есть общность, непосредственно связанная с богом, мы все её члены являемся “рождёнными во Христе”. Мы все равны между собой, не смотря на ранги. У нас выборное начало церковного руководства, жалованья у проповедников отсутствует. Да вы и сами это знаете, в зале все это подтвердили. Я, думаю, это правильно лишний раз нам напомнить. Все вопросы решаем сообща, говорил Квиринг, мы меннониты отклоняем всякую иерархию в своей церковной общине Полноценным членом общины у нас можно стать после совершеннолетия и крещения. Это знает каждый у нас и вот опять готовится группа к таинству. Оступившимся мы всегда протягиваем руку и помогаем вернутся на праведный путь. Но у нас запрещена воинская служба, и это и есть основная наша проблема с правительством, и хоть мы не берём в руки оружие, любая действующая власть нами признаётся. Всевозможные государственные налоги и подати платим исправно. Законы земные для нас не такие важные, нежели законы Божьи. Бога надо бояться больше чем властей. Вот и ищут наши братья страну, которая гарантирует свободу вероисповедания. Я слушал вот эту его проповедь и на глазах были слёзы. Я думал, почему власти не хотят нас понять, почему не признают нашу главную просьбу, не призывать наших детей в армию, мы же все делаем для страны, наши братья и сёстры очень ответственно относятся к выполнению наших обязанностей. Вот опять меннониты должны идти в чужие страны. Знаешь Вильда, я в тот момент вспомнил и о нас, мы не можем переступить закон меннонитов. Мы не сможем отпустить наших сыновей и внуков в армию, а значить мы тоже должны пойти в Россию. Самуил, так ты принимаешь решение окончательно или всё ещё раздумываешь. Да, Вильда, я принимаю решение, мы тоже пойдём в Россию. Я хочу собрать всю нашу семью и объявить о моём решение. Ну а как теперь наш младший сын. Неужели ты хочешь оставить здесь. Что ты, как можно его оставить, просто если есть начало его учёбы, то будет и конец. Теперь мы знаем, когда он закончит учиться, а значит можно и срок переселения в Россию тоже определить. Подготовка к отъезду займёт много времени, и Вильгельм успеет закончить свою учёбу. Меня другое волнует, сыновья ещё может и примут наше решение, а вот что будет с нашими дочками. Что решат их мужья. В тот же момент глаза Вильды наполнились слезами. Она давно об этом думала, неужели ей придётся расставаться с дочками. Если учитывать, то расстояние куда они пойдут, то это может быть расставание на всегда. Вильгельм первым пришёл в мастерскую, быстро позавтракав, он без лишних слов, пошёл учиться, он твёрдо решил получить профессию. Господин Кливер тоже пришёл быстро, они уже за завтраком поприветствовали друг друга, учитель заговорил так, как будто они провели не один урок вместе, и совсем не касался азов профессии. Он так и сказал, не будем терять время, всё придёт само по ходу учёбы. Они всё делали вместе, не навязчиво, доступно и просто у Вильгельма началась учёба. В дверь заглянула девочка, помогавшая на кухни и сказала, что их ждут в столовой к обеду. Вот это мы с тобой в первый день плотно поработали, рассмеялся учитель, пойдём на обед, а то на голодный желудок мы сделаем такие шоры, что от коня, на которого их оденут будет шарахаться вся округа. Они дружно рассмеялись. А потом он обратился к Вильгельму совсем серьёзно, ты ещё хочешь знать о том парне из церкви. Вильгельм оживился, да, учитель. Я постоянно о нём думаю, мне он показался интересным, и я бы хотел с ним познакомится. Ты, парень, умеешь выбирать людей, это, действительно, очень интересный парень. Его звать Корнелиус Квиринг. Да, не удивляйся, у нас здесь в нашем районе Трагхаймервайде фамилия Квиринг очень распространено, не берусь сказать, что они все между собой родственники, но то что он родственник нашему старшему в церкви это точно. Корнелиус окончил школу коневодства, и теперь он у нас занимается нашими лошадями. Кстати, тот красивый конь, что ты видел на лугах, это его любимчик. Только благодаря Корнелиусу, нам удалось сохранить его. Знаешь, я не буду за его спиной тебе о нём рассказывать, лучше давай так, мы поедим после обеда на летние выпасы, и ты сам с ним познакомишься. В столовой было шумно, наверно, все сильно проголодались, а может от того что очень вкусно пахло. А начинать обед без обеденной молитвы нельзя. Господин Кливер прямо на ходу, лишь взмахом руки дал команду всем к столу, а подойдя к своему месту у стола стал серьёзным и начал, не торопясь читать обеденную молитву. В столовой враз воцарилась тишина, в такие минуты, даже самые непослушные предпочитают помолчать. После обеда он попросил Вильгельма подождать его на улице. А когда вышел сказал, ну что едим на летнее пастбище, на наши луга, и направился к лёгкой коляске, на которой он летом разъезжал. Вильгельм пошёл за ним. Посмотри, какие здесь красивые места, а у вас в Шонзее так же красиво. Да, у нас тоже красивые окрестности, только у нас населено поплотнее возле нашей деревни. У вас вот ещё в ту сторону куда я вчера ходил есть строения, а сейчас мы с вами едим и почти ничего нет, только луга. А куда ты вчера ходил. Да я и сам не знаю, по дороге я познакомился с госпожой Эверт и потом был на кожевенной фабрике у господина Пеннер. Ну, парень. Ну ты меня удивляешь. Ну нет, твой отец не прав, такой талант нельзя закрывать. А как ты с ними познакомился, прямо на дороге. Нет, я читал надпись на доме у Эверт, а там была эта женщина, а на кожевенной фабрике я подошёл посмотреть, а господин Пеннер сам меня узнал. Он пригласил меня к себе и рассказал о своей фабрике. А знаете, господин учитель, я хотел у вас спросить, почему вы не приобретаете сырьё у него. Я уже тоже так думал, просто я не приобретаю много, да мне много сырья и не надо, мне готовый товар негде хранить, покупают у меня не часто. Ну вот мы подъезжаем, я пойду по делам на летнюю стоянку, а ты можешь пойти познакомиться с Корнелиусом Квиринг. Я дам знать, когда поедим назад, так что не переживай. Больших строений на территории стоянки не было, но куда не глянуть везде красивые зелёные участки, разделённые едва заметными в высокой траве каналами, где не большие, а где так прямо приличные, и где-то там в этом зелёном море эти каналы соединяются и уносят лишнюю воду с полей, и так люди отвоёвывают сушу. Господин Кливер едва ступил на землю, тут же куда-то резко направился, а Вильгельм стоял на одном месте и оглядывался вокруг, и вдруг увидел такую картину, сначала он подумал, что это мираж, но потом понял, что это едет наездник на коне по зелёному травяному морю. Не ужели это реальность, произнёс вслух, хотя знал, что он здесь один. Тем не менее наездник направил коня, и конь шёл прямо на него. Вильгельм не мог оторвать глаза от коня, какой он был красивый, его ноги скрывала трава и казалось, что он непонятным образом плывёт и его грациозно поднятая голова придаёт этой живой картине незабываемое ощущение. Теперь он расслышал голос наездника, тот что-то кричал и махал рукой в его сторону. Вскоре конь вынырнул из травы на тропинку и застыл на месте. Так это же тот красавец, которого я видел в прошлый раз. Он, не отрывая взгляд смотрел на коня и на приветствие наездника ответил автоматически, даже не взглянув в его сторону. Но спохватился, когда тот уже ловко спрыгнул на землю. Вильгельм сразу узнал Корнелиуса. А Карнелиус уже протянул ему руку и весело улыбался. Ну здравствуй, я уже знаю кто ты и как тебя зовут и что хочешь со мной познакомиться. Вильгельм оживился, и протягивая руку для приветствия, сказал, и я теперь знаю кто ты, да я видел тебя на воскресной службе. Но у меня не было времени к тебе подойти, мне показалось, что здесь, на новом для меня месте, было бы неплохо с кем-нибудь подружиться, а когда увидел тебя, то не задумываясь решил для себя, вот это тот парень. И я решил во что бы то ни стало найти тебя, и оказалось, что это было сделать совсем просто. Конь не хотел стоять и стал нервно подёргивать узду требуя от хозяина свободу. Послушай, пойдём на стоянку, я отпущу коня в загон, видишь он не хочет стоять. Берись за узду с другой стороны, пусть он к тебе привыкает, он у нас такой строптивый, если захочет вырваться его не удержишь, а я, когда с ним иду, то разговариваю, а он такой интересный, как будто понимает, идёт себе спокойно и не дёргается. Ты его любишь, это сразу видно. Да, когда он родился все, думали, что не спасти жеребёнка, там была такая история. Его отец знаменитый жеребец, и кто-то хотел заполучить жеребёнка бесплатно, и решили украсть его мать, но ей удалось вырваться от похитителей, и она пришла на стан, но была сильно измученной. Нам пришлось приложить много усилий для того чтобы она пришла в норму, но не всё удалось, она ещё долго была слабой, а когда вот это чудо появилось, ты даже представить не мог, он совсем не дышал и был почти мёртв. Хотя выглядел здоровым крепким жеребёнком. Господин Кливер убежал с расстройства на луга. А я остался и делал всё что думал ему поможет, и он задышал, и вот теперь видишь какой он красавец. Вот так началось их первое знакомство, потом они не раз вспомнят об этом, а сейчас они шли в троём. Ты так любишь лошадей и где ты учился коневодству. Да, я с детства люблю коней, мой отец живёт в Рейхов, у нас большая конюшня, но там есть кому ухаживать за конями, и я чтобы не утратить то что я выучил и приобрести новый опыт пошёл работать к господину Кливер. А учился я в Восточной Пруссии, в районе Кёнигсберга. Знаешь, нам там рассказывали историю коневодства. Я столько узнал интересного, раньше даже и не думал, что столько можно было узнать. Послушай, расскажи мне, мне тоже будет интересно. Конечно, я рассажу, но это надо не по дороге рассказывать, и у меня сделано много записей, я это для себя сделал, всё запомнить невозможно. Ты слышал о таком знаменитом конезаводе в Георгенбург, район Кёнигсберга. Там есть крепость крестоносцев, на протяжении многих веков она переходила из рук в руки в качестве королевского дара. Я слышал так немного, но сам там не был и ничего не знаю, Карнелиус, и что тебя с этой крепостью связывает. В начале тысяча восьмисотых годов её приобрёл Иоганн Вильгельм Симпсон, потомок шотландского рода, занимавшийся торговлей. Симпсон, купив Георгенбург, начал разводить здесь лошадей. Конный завод Георгенбург по праву стал считаться лучшим частным предприятием в своей отрасли не только в Восточной Пруссии, но и далеко за её пределами. И вот мне повезло, меня взяли на этот завод учится, это по праву можно назвать везеньем, потому что желающих туда попасть много. И требования там тоже серьёзные, отправить домой могут за любую ошибку. Особенно если заметят, что ты не надлежащим образом относишься к животным. На этом заводе с большим успехом занимаются разведением лошадей чистокровной породы и полукровок. И какие масти там разводят, и ты сам видел этих коней. Характерной мастью для конезавода Георгенбург является светло-гнедая с черными ногами, с нюансами от светло-коричневой до черно-бурой. И для кого они их разводят, кто заказчик. Я смотрю, Вильгельм, тебя интересует конечный результат куда дальше пойдут их труды. Да, Корнелиус, ты прав, это правда коней разводят, но их кто-то приобретает. В тебе закваска купца, такие вопросы больше торговцев интересуют. Они оба рассмеялись и Корнелиус продолжил. Преимущественная часть породы ремонтных лошадей поступает в кавалерийские полки гвардии, что уже само по себе говорит о качестве продукции конезавода. Многие богатые конюшни считают за честь приобрести с этого конезавода себе коня их пород. Вильгельм не заметил, как они вошли в загон, просто они подошли, с другой стороны. Корнелиус освободил коня от уздечки, а он только этого и ждал, не промедлив и минутки вихрем полетел по загону. Корнелиус крикнул ему вслед, беги Ментор, беги! Послушай, а я и не спросил ещё как зовут этого красавца. Знаешь, был такой знаменитый конь Ментор, о нём существуют всякие легенды, вот когда вот этот наш задышал не знаю почему я так и сказал, дыши, давай дыши Ментор. Никто не стал оспаривать его имя. Так он и остался с этим именем Ментор. Вильгельм заметил наездника, который ехал вдоль загона, молодой парень крикнул, эй, Вильгельм, тебя ждёт господин Кливер, выходи на дорогу. Вильгельм замахал рукой давая понять, что он понял. Ну вот, Корнелиус, мне пора. Я рад нашему знакомству, ты придёшь на воскресную службу. Я тоже рад, что нашёл себе нового друга, да, я приду на воскресную службу, встретимся опять там, где собирается молодёжь. Они пожали друг другу руки, и Вильгельм быстро пошёл к дороге. Всю дорогу Вильгельм рассказывал учителю всё что услышал от Корнелиуса. Да, встреча вам обоим пошла на пользу, я знаю Корнелиуса, он не со всеми находит контакт. О нём так и говорят, что с конями он общается куда охотней чем с людьми. Я буду теперь ждать воскресенья, знаете, господин Кливер, а я рад что согласился учиться, я за неделю познакомился с такими интересными людьми, а дома было всё однообразно.

Симон Эверт с нарочными послал своим сыновьям и дочерям письма, он приглашал их к себе после воскресной службы. Он так и писал, приезжайте на службу в нашу церковь, а после службы приезжайте к нам, мы ждём вас на серьёзный разговор. Этот разговор касается России. Вильда ждала эту встречу с нескрываемым волнением. Она знала, что её муж редко меняет своё решение, и надеяться на то что он отменит своё решение идти в Россию не имело смысла. Она не ошиблась. Её муж, когда дети собрались у них в доме, совершенно серьёзно заявил о своём решении. Он так и сказал, с этого дня мы начинаем подготовку к отъезду. Надо подать документы, готовить универсалы, продавать имущество. Поэтому, решение все должны принять без каких-то отказов потом. Надо понимать, что это не просто моё желание знать ваше решение, а что значить начать подготовку и передумать, половину имущества продать. Документы сделать, универсалы заказать, а куда потом это всё и с чем вы останетесь здесь. Нет, я жду от вас серьёзных решений, обдумайте всё и скажите мне.

Вильгельм не стал ждать, когда семья господина Кливера соберётся ехать в церковь на воскресную службу, да и места в экипаже может не хватить. Он уже огляделся где и что здесь в округе и решил, что дойдёт пешком. Когда он подошёл, народ уже собирался. Но ещё так, отдельными кучками. Он не стал долго задерживаться на площади перед церковью и сразу пошёл на то место где собирается их молодёжь. Там уже толпились несколько человек. Они что-то бурно обсуждали. Да так бывает всегда. За неделю накапливаются новости и при встречи их бурно обсуждают. Вильгельм подошёл к ним, все враз оглянулись и приветствуя окружили его. Да они его знали, его представили на прошлом собрании, а он их ещё не знал, те что уже были назвали свои имена, а те что подходили позже, подавали руку и сразу представлялись. Как же было интересно, что здесь уже несколько человек сказали, что они Эверт, и не меньше представились Квиринг. Ну а в общем большого разнообразия фамилий не было, или они из одной семьи, или, как принято у меннонитов, живут своим кланом не далеко друг от друга. Что-то Вильгельм знал про значения фамилий. Его отец почти безошибочно мог сказать только по одной фамилии из какого места прибыл тот или иной меннонит. Корнелиуса ещё не было, вступать с молодёжью в их беседу он не стал. Да и о чём они говорили Вильгельм не знал. Ему стало даже интересно угадывать от куда тянется род у здесь присутствующих. Он стал вспоминать всё что знал по этому вопросу, например, он помнил, что большинство меннонитов на территории Данцига голландского происхождения, в их районе чаще литовского. Есть шотландского или немецкого, те кто пришёл с Германии. Почему он раньше этой темой не интересовался, а сейчас это так заинтересовало его. Вдруг по плечу его кто-то хлопнул, здравствуй Вильгельм, о чём опять задумался. Вильгельм быстро повернулся, да это был Корнелиус, как он его проглядел. А я тебе машу, а ты стоишь и не реагируешь, поделись мыслями. Знаешь. Корнелиус, я вот сейчас знакомился с молодёжью и вспомнил с уроков в школе, со слов отца, как можно по фамилии узнать откуда она пришла. Вот я стою и вспоминаю что там я раньше слышал и пробую разделить. Они засмеялись. А рядом стоящий парень, как потом выяснилось Иоганн Коппер, спокойно сказал. С помощью наших менонитских фамилий нас можно разделить на три основных группы. Все дружно обернулись к говорящему, может кто и знал это, а может и нет. Но все замерли в ожидании ответа. Иоганн продолжил, к первой группе можно отнести фамилии голландского происхождения, ко второй группе относятся фламандские меннониты, а к третьей фризские. Стоящая рядом молодая девушка почти на распев спросила, а я к какой группе отношусь, а ты Сара Янтцен относишься к последней к третьей фризской группе, как и большинство здесь присутствующих. Ой как интересно, все начали спрашивать у Иоганна про себя, а Вильгельм спросил у Корнелиуса, кто этот парень. Он учится на учителя, и считается очень способным, теперь и я сам так считаю, он нам всем преподнёс такой урок. Молодёжь проглядела, когда в церковь вошёл старший, и, конечно, cнова получили замечание. Конечно, ворчат на них со всех первых рядов для порядка, чтобы знали правила, хотя все помнят себя в их возрасте. Молодые люди мигом заняли свои места, да так быстро и тихо уселись по своим местам, нет они не причём, они здесь уже давно сидят. Подождав с минутку, когда все успокоятся, господин Квиринг направился к кафедре. Вильгельм слушал старшего с интересом, дома в Шонзее он уже знал, что примерно будет говорить старший, а принцип вести службу у господина Квиринга он ещё не знал. Он не заметил, как уже наступил обеденный перерыв, Корнелиус подтолкнул его, пойдём скорей вот здесь есть запасной выход, там можно попасть в церковную столовую, а значит скорей поесть и убежать на улицу. Когда они были чуть младше. Им надо было идти на кухню помогать уносить и приносить посуду, или мыть посуду, девушкам и сейчас находят чем они могут быть полезными в обеденный перерыв. А вот парням их возраста обычно удаётся ускользнуть из церкви на улицу. Этим сумели воспользоваться новые друзья. Вильгельм, я тебе рассказал про себя, хоть в вкратце, а теперь ты мне расскажи, что ты намерен делать после учёбы. Я и сам всегда об этом думаю, мне совсем не хотелось учится на шорника. Это желание отца, я хочу быть купцом, знаешь. Мне пришла одна идея, я познакомился с владельцем кожевенного завода, с господином Пеннер. От него я узнал, что он сотрудничает с Петербургом, там есть фирма, куда он поставляет сырьё, меня это так заинтересовало, я хочу попроситься к господину Пеннер, хочу понять, как это происходит, ведь речь идёт о торговли с Россией. А что скажет твой отец, он одобрит твоё решение. Мы договорились с отцом, если я получу профессию, и смогу себя сам содержать, тогда я могу сам принимать решения. Тебе просто повезло с отцом, нет у меня хорошие родители. Они с благородных побуждений за меня пекутся. Но мне кажется, что у меня скора наступят перемены. Мои родители серьёзно намерены переселяться в Россию. Меня они хотят брать с собой. И одного меня не будут брать, там в России ещё очень мало наших братьев и сестёр на новых землях в колонии Ам Тракт, а значит найти мне там жену просто не реально. При нашей последней встрече с родителями, они так и сказали мне, что перед тем как мы соберёмся идти. Ты должен будешь жениться. Вот такое у меня будущее, Корнелиус замолчал, а Вильгельм спросил, а сам ты как, хочешь идти, или нет. А что делать, не могу же я пойти в армию и брать в руки оружие. В это время они услышали голоса, что пора в церковь, начинается второе отделение. Вильгельм никак не мог сосредоточиться во втором отделение. Его сильно захватили слова Корнелиуса, это же ждёт и его, если он не успеет куда-нибудь уйти, его начнут призывать в армию, и, хотя отец регулярно платит за него налог, это не большая защита, проблема может возникнуть в любую минуту, а тогда надо снова платить и государству и давать взятку чиновникам. Ну если я тоже пойду в Россию, тогда мне тоже надо будет женится, но на ком, он ещё даже и мысленно о таком не думал. Это совсем ещё не входило в его планы. Если он, к примеру, женится. Как он будет содержать семью, что будет с его мечтой. Улучшив моменты Корнелиус толкал его в бок и спрашивал, ты где, о чём думаешь. Ты слышал. Что в конце службы господин Квиринг сказал, что он что-то объявит, о каком приближающимся событии. Да, я буду слушать. Ты меня предупреди если что. Он снова подумал, как удаётся Корнелиусу спокойна думать о своём будущем, да он уже получил профессию, но в России надо чем-то заниматься, а так как будет жить его семья. Его снова толкнул Корнелиус, давай слушай, а то не будешь знать. Вильгельм сосредоточился и услышал голос старшего и теперь он уже понимал, что он говорит. Господин Квиринг говорил, Братья и Сёстры, вы все знаете, что в первое воскресенье после Дня Святого Михаила, которое мы будем праздновать двадцать девятого сентября, будет ещё один праздник. В Пруссии этот праздник впервые отмечался в 1773 году. По сути, это совсем новый праздник, но теперь его отмечают каждый год. Этот праздник называется- Праздник Урожая. Это день радости и благодарения Богу за его дары, за собранный урожай. Я обращаюсь к вам с просьбой, давайте достойно подготовимся. Нам надо украсить церковь, площадь, подготовить выставку даров природы. В этот день мы благодарим Всевышнего за его дары природы и за то, что он заботиться о людях. Вильгельм слушал с интересом, у них такие праздники тоже праздновали, вдруг он понял, что в голове начали крутиться мысли, всё что раньше видел, слышал, стало собираться в одно целое. Он начал понимать, в его голове рождался интересный план. Нет, я должен подумать о моём плане серьёзно, тем более что пришёл он к нему в церкви, значит это добрый знак. Ещё всё не обдумав, он толкнул Корнелиуса в плечо, слушай, а ты не умеешь рисовать коней. Тот повернулся от неожиданного прикосновения. И совсем неожиданного вопроса. Я могу рисовать коней, но только так как сам представляю, для себя. Вот это мне и надо, вот именно, как сам представляешь. Ты не мог бы мне к празднику урожая нарисовать коней с разными шорами, уздечками, но и прочим конным инвентарём. Я не понял, а зачем тебе это, ну эти картины. Знаешь, я ещё не всё обдумал, я тебе в следующее воскресенье расскажу, сколько у нас ещё есть времени, ну в следующее будет Святой Михаил, а там уже и Праздник Урожая. Прекрасно, я успею, а ты уж не такие картины огромные рисуй, а главное, чтоб по привлекательней. Ну ты, друг, что-то видно задумал. Скажи, это в тебе проснулась купеческая жилка, я правильно понял, ты хочешь нас чем-то удивить. Да, друг, я сам кажется ещё не всё понял, но что-то хочу сделать, потерпи, потом узнаешь. Домой Вильгельм пошёл опять один и пешком, спать тоже почти не ложился, весь день был задумчив и не разговорчив. Учитель заметил, но ничего не сказал. Сделав вечерний обход своих владений, господин Кливер направился в сторону дома, вдруг его внимание привлёк свет в окне мастерской. Он резко развернулся, заворчал, что за всеми надо следить, не затушили лампу, так и до пожара не далеко, когда подошёл к двери, оказалось, что и дверь не заперта, ну теперь это его разозлило не на шутку, толкнув дверь он вошёл во внутрь. Только хотел продолжить ругаться. Как замер на полуслове. Не обращая на вошедшего склонившись над столом Вильгельм что-то писал. Господин Кливер постоял ещё немного. А потом тихонько спросил, Вильгельм, я тебе не помешаю, если спрошу, что ты тут делаешь. Вильгельм медленно повернулся, заулыбался и так радостно сказал, учитель, хорошо, что вы сами сюда пришли, к вам идти уже поздно, а до утра долго ждать. Я теперь могу познакомить вас с моим планом. Господин Кливер подошёл к столу, присел и увидел, что на столе лежат листочки бумаги все исписанные и сделанные какие-то расчёты. Вы учитель ещё не знаете, что я придумал, сейчас я вам всё покажу. Он разложил перед Кливером свои бумаги, но что это были за расчёты пока было не понятно. А Вильгельм выглядел таким усталым, но счастливым. Было бы не хорошо отказать ему, сославшись на занятость, он так старался, да и что он задумал, это тоже была интригующая загадка. Знаете, учитель, начал Вильгельм, когда я первый раз вошёл в эту мастерскую, я увидел сколько здесь лежит товара, который пылится на полках и по углам, и нет места для нового, но тогда я подумал и забыл, а сейчас во время объявления о предстоящем празднике, ко мне пришла идея, я так себе и сказал, идея пришла в здании церкви, значит это хороший знак. Учитель посмотрел на своего ученика и серьёзно сказал, давай рассказывай, что у тебя за идея, тем более как я понял, речь идёт о моих мастерских. Да, учитель, вы правильно поняли. Вот на этих листах я составил опись, даже может я не всё записал, что-то мог и выпустить. Потом я всё это рассортировал по сортам, и высчитал сколько они должны стоить, а вот на этом отдельном листе я всё расписал с ценами и вывел общую сумму, во что, вам господин Кливер, это обошлось, конечно, цена приблизительная, я не знаю всех ваших сделок, по которым вы приобретали, например, сырьё, или инструмент, я так вам и говорю. Это так могло быть. А вот цены, по которым я видел продают купцы. Посмотрите там в низу в уголке стоит сумма, которую вы могли бы получить, если у вас кто-то купил бы всё оптом. Но сами понимаете, что это практически не реально. Послушай, Вильгельм, как ты такое придумал, откуда знаешь такие купеческие тонкости. Господин, Кливер, это моя очень волнующая тема и я стараюсь слушать, общаться со знающими людьми. Хорошо, давай вернёмся к твоим расчётам, что ты придумал, что бы у меня купили мой товар. Да, я кое-что придумал. Вот смотрите, я разделил товар, который можно продавать оптом, а вот эти по штукам. Если мы в оптовые наборы соберём не ходовой товар и снизим ему цену до той что вам обошлась, а за счёт других сумма останется не ниже и так мы ничего не потеряем, а те что будем продавать по штучно, я на чуточку завысил цену, и вот смотрите, я это тоже посчитал, и сумма от продажи не стала ниже что я вам показывал. Вильгельм замолчал, молчал и учитель. Первым заговорил учитель, ну ты, парень, не перестаёшь меня удивлять, это ж надо до такого додуматься, а я и не подозревал что так может быть. Я даже не могу тебе возразить, ты ж для меня это делаешь, да и интересно очень. Но мне кажется, что ты ещё что-то приготовил, молчишь, ждёшь моей реакции, давай, говори, я буду всё вместе обдумывать. Да, учитель, чтобы о нас узнали наши будущие покупатели, их надо к нам зазвать. Вот я попросил моего нового друга Корнелиуса нарисовать коней в уздечках, в шорах, и мы повесим эти картины в вдоль дороги между церковью и вашим домом. Прихожане поедут в церковь на праздник и увидят наши картины приедут потом к нам. Нет, парень, я должен всё обдумать, спать я сегодня не буду, такой шанс, что ты мне предлагаешь, упустить нельзя, но и торопиться тоже, я всё обдумаю и отвечу тебе. Иди сейчас спать, я целый день на тебя смотрю и думаю, что с тобой происходит, а оно вон что. Теперь уже учитель склонился над бумагами, а Вильгельм вышел на улицу. О. Боже, какой прекрасный вечер, какой чистый воздух, в дом идти не охота. Он стоял и смотрел вокруг на постройки, макушки деревьев за домом, а потом перевёл свой взгляд на небо. Я знаю, Всевышний, ты сейчас видишь меня, в твоих руках моя судьба, только ты сейчас примешь правильное решение и под твоим руководством господин Кливер даст мне ответ, принимает он мой план или нет. От этого зависит многое в моей дальнейшей судьбе. Где мне найти ещё такое место чтобы позволили или доверили мне вот так проводить оценку товара хозяина. Кто пустит незнакомого. Без особого обучения купеческого дела в свои склады. А сейчас, если учитель согласиться и у нас получится, то я уверен, что обо мне начнут говорить, а то даст мне в дальнейшем шанс. На завтраке хозяин выглядел не спавшим, но в хорошем настроении. А в мастерскую он вошёл не со словами и что мы сегодня будем изучать, а со словами, ну мой друг, я в твоём распоряжении. При этом подал Вильгельму руку, и добавил, вот моя рука, я принимаю твоё предложение, считай, что сделка состоялась. Я посмотрел твои расчёты и понял, что я ничего не теряю, у меня совсем не идёт торговля. Мне мой друг Корнелиус рассказывал где он учился и что в Пруссии серьёзно занимаются коневодством. Есть много конезаводов, например, в Мариенбурге, Мариенвердер и я подумал, что они могут нуждаться в наших изделиях, да, они, наверняка уже сотрудничают с другими изготовителями, но можно разузнать, что привлекает их, например, мы могли бы сделать на заказ кое какие изделия, или вот ещё для армии. А вот сейчас ко мне пришла ещё одна идея. Надо познакомиться с господином Пеннер, у него у самого много связей, да он сырье поставляет, но он может и про нас сказать, так о нас узнают, или мы с ним договоримся, например, возьмём у него сырье чуть дешевле, а он найдёт нам заказчика. Вильгельм стоял посреди мастерской и было видно, что он размышляет сам с собой, а его учитель оставался всё на том месте где он приветствовал своего ученика. Он стоял и смотрел, и не перебивал, такие мысли нельзя перебивать, этот молодой человек говорил о таких вещах, о которых может знать купец со стажем. Нет я не буду его останавливать. И он, будучи ещё в своих мыслях громко сказал, я поражаюсь ходом твоих мыслей. Давай начнём всё прямо сейчас. А уроки по шорному делу мы будем делать в перерывах.

Корнелиус выгуливал своего любимчика Ментора. Одно удовольствие скакать на этом красавце по бескрайним зелёным лугам. В такие минуты он давал коню право самому выбирать себе дорогу, и Ментор это уже знал. Где они будут ездить получается, что знает только конь. Поэтому давно искавшему его нарочно посланному помощнику, было не легко. Он издалека начал кричать, Корнелиус услышал его и сказал своему Ментору, поворачивай, нас ищут. Помощник ещё издали, махая рукой повторял, к вам приехал ваш отец, вам надо на стан. Что могло случиться, отец приехал сам и без предупреждения. Надо полагать, что что-то серьёзное. Он натянул узду, и конь послушно подчинился, и они поскакали на стан, оставив далеко позади помощника. При въезде на стан его ждал другой помощник и перенял коня, а ему сказал идти в помещении, которое здесь на стане служило им домом. В комнате, которая служила им здесь и как зал и как столовая, Корнелиус увидел отца, тот сидел со стаканом свежеотжатого сока. По внешнему виду отца он сразу решил, что проблема не касается его родных, а что-то важное по другому поводу. Отец обернулся на шаги и увидев сына, сразу встал. Отец с сыном обнялись и улыбаясь приветствовали друг друга. Потом отец сказал, будем говорить здесь. Нет, ответил Корнелиус, пойдём в мою комнату. Если хочешь, я возьму графин с соком с собой. Да, пожалуй, возьми, хоть на улице осень, а дорога меня утомила. Они прошли в небольшую комнату Корнелиуса, хоть это было его временное жилище, и выглядело не большим, но уютным гнёздышком на летнем стане, где он целый день проводит на свежем воздухе, а здесь тенёк и прохладно. Можно расслабиться и уснуть, заниматься чем-то ещё просто нет времени. Поэтому он не привозит много вещей с собой с зимней квартиры, которая находится в доме господина Кливера. Отец огляделся и сказал, сяду здесь, здесь мне кажется будет удобней и опять рассмеялся, а ты здесь хозяин и сам найдёшь себе удобное местечко, тем более, что разговор будет долгим. Дома у нас всё в порядке, с помощью Господа нашего, все живы и здоровы, речь пойдёт о России, о нас, и о тебе. Я собирал семейный совет, пришлось без тебя, времени на долгие сборы нет. Ты, наверно, слышал, что там в России, куда ушли Клаус Эпп и Иоганн Валл, разрешено переселиться лишь ста семьям. Да, отец, я слышал, я был на встрече с Дитрихом Классен. Да, точно это родной брат Мартина Классен, который руководил обозом первых кто переселился на Волгу, в колонию Ам Тракт. Отец, вы тоже хотите на Волгу. А другого района к переселению нет. Русское правительство вообще закрыло въезд, и только по личной просьбе наших братьев, нам меннонитам разрешили въехать, учитывая, что мы трудолюбивые и принесём пользу для России. Отец, но нам молодым это ещё можно пускаться в такую дорогу, а как перенесёте это вы с матерью. А что ты прикажешь делать, я плачу налог, позволяющий тебе не идти в армию, а ты у меня не один сын, твоя сестра замужем, а её муж на таком же положении. А другие наши дети. Не ужели им идти в армию и брать в руки оружие. Если просто налог, я ещё как-то соберу деньги, а ты же знаешь, что ещё надо платить и отмазку. Я уже подал заявку на нашу семью, твоя сестра с мужем тоже пойдут с нами, хотя родители её мужа ещё не определились с переселением. Отец, а со мной что, сложил вещи в мешок и всё, хотя, честно, я не готов вот сейчас так сразу ответить. У меня здесь хорошо идут дела, хозяин мной доволен и меня всё устраивает, а ещё, как мне оставить моего любимца коня Ментора. Вспомнив о Менторе, Корнелиус даже решился перечить отцу. А если тебя призовут в армию, ты же не будешь брать с собой коня. Вильгельм замолчал, стал скучным, кажется, совсем не вникает в слова отца. А отец тем временем, перешёл к новой теме, не менее важной. Послушай, сын, это самое главное почему я здесь, всё что я сказал до этого я мог бы написать в письме. Я уже сказал, что переселиться разрешено всего ста семьям. Ехать тебе одному и искать себе невесту там не реально. Наши братья что уехали, так и написали, что лучше ехать взрослым детям будучи уже семейными, но в составе родителей. Это будет считаться как одна семья. Очень трудно для взрослых детей обоего пола найти там пару. Отец, я не пойму вы сейчас о ком говорите. Как о ком, о тебе мой дорогой сын Вильгельм. Я уже сколько говорю о тебе, а ты не слушаешь меня и продолжаешь думать о своём коне. Чтобы поехать тебе в Россию, ты должен здесь жениться. Вы что, отец, я даже об этом и не думал. Я так тоже думал, что ты ни о чём не думаешь, и поэтому всё уже обдумал и обустроил. Подобрать для тебя невесту стоило мне тоже не мало головной боли. Надо было найти семью, и как понимаешь, не любую, а хоть не много соответствовала нашему рангу, и что бы была из семьи меннонитов, и что бы они тоже переселялись в Россию, или были бы согласны отдать свою дочь. Пришлось продумать несколько вариантов, вот с этой семьёй, вроде, договорились, хотя, к ним поступили ещё предложения. Но её отец тоже так думает, что ты будешь подходящей кандидатурой. Тебе надо срочно приехать к нам, тогда в церкви вас объявят женихом и невестой, а после регистрации, мы внесём её в наши документы, как член нашей семьи. И я уже заказал на вас универсал, везде их называют просто вагоны. У вас будет свой вагон в котором вы поедите в Россию. Отец ещё что-то говорил. Но Вильгельм его не слышал. Вот это да, отец безо всяких там разговоров, согласий, решил его судьбу. Ну ещё понимаю, так поступают с дочерями, а он самостоятельный, имеет профессию и работу, и вот так, всё решено и оговорено. Отец ещё не много о чём-то поговорил и замолчал, он понял, что сын его совсем не слушает. Вижу, что ты со мной не согласен и думаешь, что отец навязывает тебе свои идеи. А что ты собираешься делать, искать сам себе невесту здесь, а может там в России. Ты думаешь сможешь найти. Может и есть невесты в колонии Молочная или Хортица, но как ты их будешь там искать, и не каждая семья отдаст тебе её. На новом месте на Волге, ты должен ещё зарекомендовать себя, найти своё дело, а если ты приедешь с женой, то домом будет заниматься она, а ты будешь иметь возможность заниматься тем на что вы будите жить, или ты рассчитываешь на меня. Послушай, тебя совсем не интересует как звать твою невесту, может ты зря бунтуешь, когда узнаешь кого тебе Господь посылает. Но Вильгельм молчал, видно было, что сейчас его совсем это не волнует, пусть хоть кто будет его невестой, он не согласен с тем что отец поступает с ним так, он уже достаточно взрослый и с ним надо считаться. Отец неизменно смотрел на сына, то что будет такой бунт он предполагал, но ничего, так все бунтуют, он не первый, пойти против решения отца он не пойдёт, вот сейчас подёргается и успокоится. Хорошо, пока ты молчишь я назову тебе имя невесты, ты её, наверняка знаешь, мне кажется вы принимали крещение или в одной группе или в одно время. Она с Венгельвальда, и звать её Анна Унрау. Но даже сейчас Вильгельм сидел молча. Это очень порядочная семья, девушка, воспитанная по нашим законам, она будет отличной хозяйкой и, поверь, ты ещё мне скажешь, что я сделал правильный выбор для тебя. Но сын молчал. В комнате начало темнеть, осенние дни короче, пора уже зажечь лампу, но Вильгельм даже не пошевелился и не встал помочь отцу, когда он сам пошёл к лампе. В дверь постучали, это пришли пригласить в столовую на ужин. Отец поблагодарил за приглашение и отправился следом за девочкой, которая ловка ориентируясь в коридорах где ещё не зажгли лампы, уверенно шла в столовую. Там уже все собрались и ждали только их, но Вильгельм не пришёл и молитву начали без него, а это означает, что сегодня он остаётся без ужина. За ужином было тихо, при таком госте вести себя требовалось прилично, после ужина один из помощников Корнелиуса пригласил гостя в отведённую ему комнату. Корнелиус так и не вышел со своей комнаты, все понимали, что что-то случилось, но заходить к нему не рискнули. Утром отец подошёл к комнате сына, но там было тихо, он стукнул в дверь, потом толкнул её, дверь отварилась, но в комнате было пусто. Отец вернулся в столовую, но среди собравшихся к завтраку Корнелиуса не было. Он ещё не успел задать вопрос. Как один из помощников сказал, что и коня в загоне нет. В столовой наступила пауза, было как-то тихо и тревожно. Отец сказал, что он не будет завтракать и сказал своему кучеру, чтоб он подавал экипаж, и с этими словами удалился в свою комнату. Потом вышел оттуда с вещами и сухо попрощавшись пошёл на улицу. Кажется, что-то случилось, девочка помощница в доме тихонечко протянула почти на распев, мне кажется, что Корнелиус пошёл прощаться с Ментором. Что ты сказала, откуда знаешь. Я вчера убирала в соседней комнате, нет я не подслушивала, просто они очень громко кричали и было слышно даже на улице. Молодой парень помощник тоже сказал, что слышал, что они громко разговаривали. Так, а теперь давайте всё по порядку, вдруг сказал молчавший всё это время старый конюх. Я слышала, что Корнелиус говорил отцу, что он не сможет расстаться с конём. Отец его не слушал и сказал немедленно возвращаться домой, они переселяются в Россию что Корнелиус должен жениться. С минуту было тихо, а потом вся столовая заговорила. Старый конюх встал, махнул рукой и сказал, завтракайте без меня. Женщина кухарка стояла здесь же. Она, наверно тоже забыла, что надо подавать завтрак. За конюхом выскочил помощник Корнелиуса и пробегая мимо крикнул, я поеду его искать, я знаю где он обычно ездит. Да, поезжай, крикнул конюх. Только ни о чём его не спрашивай. Сделав несколько кругов по местам где обычно ездил Корнелиус, помощник было уж забеспокоился, когда его конь чуть дёрнулся, и изменил ход, это мог быть знак, что он почувствовал коня, нет я не буду ему мешать, ищи их ищи. Почти прокричал он своему коню. И правда, скора он увидел Ментора, но он был без наездника. Подъехав к Ментору, помощник спешился, и его внимание привлекла примятая трава, он пошёл по этому следу и вскоре увидел на земле раскинув руки и ноги лежал Корнелиус. Парень прикоснулся к нему, но Корнелиус не реагировал, видно, давно он тут лежит, помощник наклонился над ним, и тогда услышал чуть слышные слова, он что-то говорил, но явно уже давно не понимает, что. Парень попытался ещё раз и начал понимать, что Корнелиус фанатично читает молитву, но потерял над собой контроль. Парень огляделся, он не знал, как вывести Корнелиуса с этого состояния. Вдруг он услышал шум воды, да это был канал и видно не далеко, и теперь стал смотреть в чём принести воды, его тряпичная сумка, висевшая на боку и в которой всегда лежали какие-то возможно необходимые в дороге предметы, но сейчас он вытряс всё её содержимое рядом с Корнелиусом и побежал к воде, канал был совсем маленький, еле заметным, если бы не большой поворот, в который ударялась вода, можно было его и не найти. Помощник подбежал к воде, зачерпнул сумкой как можно больше, и стараясь больше намочить сумку, чтоб донести её до Корнелиуса. Он так торопился, хотелось скорей помочь, и у него получилось. Вода освежила Корнелиуса, он потряс головой, а потом стал смотреть по сторонам, он явно не помнил, как здесь оказался. Потом как-то странно уставился на помощника. Стоявший не далеко Ментор, заржал, а за ним конь, на котором приехал помощник, и вскоре они услышали тяжёлое дыхание коня. Это кто-то ещё их нашёл, да это был старый конюх. Он подъехал к ним со словами, ну что решили сегодня спрятаться, но я вас нашёл. Конюх быстро оценил обстановку и сообразил для чего здесь мокрая сумка, он махнул парню, а ну-ка принеси ещё нам водицы, утром не умоешься, весь день глаза спать хотят. Помощник бегом побежал за водой, как хорошо, что он сейчас не один. Конюх опустился возле Корнелиуса, а он, не шевелясь чуть прошептал, всё это конец, я не знаю, как быть, что делать я не знаю. Я не хочу никуда ехать, как я уеду от Ментора. Как я женюсь на девушки которую я совсем не знаю. Я ничего не понимаю, моя жизнь кончена. Я молился, просил Господа подсказать мне как быть, но я не чувствовал его рядом, он мне не подал никакого знака, значит он не хочет мне помочь. Я пойду сейчас к отцу и скажу, что я не согласен с его решением. Твой отец уехал, тихо сказал конюх. Помощник принёс свою мокрую тряпичную сумку, Корнелиус взял её, обтёр, лицо, шею, руки, посмотрел на этих двух откуда-то взявшихся здесь людей, потом провёл глазами по округе и сказал толи этим двум, то ли себе, а может всему что его связывало с этим местом, ну вот и всё, всё закончилось, моя дальнейшая жизнь уже решена, сейчас я встану, поеду на стан, потом на зимнюю квартиру, соберу вещи и всё. А что будет дальше я не знаю, и не мне это решать. С этими словами он встал, быстро пошёл к своему коню, взял его за уздечку и так понурив оба головы, пошли в сторону стана. Он быстро прошёл в свою комнату и долго не выходил оттуда, а вечером вдруг резко вышел. Широко открыл двери и радостно сказал, посмотрите какие кони у меня получились. Первой в комнату забежала крутившаяся здесь девочка помощница, потом потянулись с кухни, и кто случайно оказались. Девочка уже прыгала от радости, и кричала, так это же наш Ментор. Корнелиус нарисовал нашего Ментора. По комнате были разложены листочки с рисунками, коня, но и права эта девчушка, это был один и тот же конь. Нет, он не рисовал большой картины, а что-то вроде эскизов, но все они принадлежали Ментору. И это за один день столько рисунков. Вечером на стан приехал господин Кливер, он узнал о случившемся уже когда приехал на луга, он проверял состояние каналов. Они ездили с мастером, строящим эти каналы. И там ему сказали, что у них вот такая новость. Господин Кливер уважал Корнелиуса, ценил его привязанность к коням, уважал профессиональные знания и ему было не безразлично, что с ним произошло. И он не мог просто взять и уехать, когда он зашёл к Корнелиусу в комнату, понял, что эти картины он нарисовал для Вильгельма и тем самым хотел оставить на память и себе и людям своего любимца коня Ментора. Он закрыл дверь за собой, и они остались в комнате вдвоём с Корнелиусом. Господин Кливер спросил, и что ты намерен делать, ты возвращаешься к родителям. Корнелиус молчал, тогда господин Кливер, подошёл к нему, положил руку на плечо и тихо сказал, не пори горячку парень, я разрешаю тебе ехать домой и не ограничиваю сроками, оглядись на месте и прими тогда решение. Я приму любое твоё решение. А сейчас успокойся и утром поезжай домой. Господин Кливер направился к выходу, Корнелиус спохватился, подождите, господин Кливер. Не могли бы вы отвезти эти картины Вильгельму.

Утро в мастерской начиналось как обычно, Вильгельм пришёл раньше и до прихода учителя, готовил подсобный материал. Учитель задерживался и что-то он и за завтраком был не как обычный. Что-то не так, но спрашивать у учителя что случилось, он не мог, если что, то он сам скажет. Дверь в мастерскую открылась неожиданно, учитель быстро прошёл к свободному столу и что-то бережно положил, и не поворачиваясь, сказал, подойди сюда, посмотри. Вильгельм подошёл и увидел рисунки с изображением коней. Он аж вскрикнул, это кони, это Корнелиус нарисовал, учитель молчал. Вильгельм стал перебирать рисунки. А потом подытожил, так это ж Ментор. Ну молодец мой друг, он нарисовал своего любимца, Вильгельм так ликовал, перекладывал рисунки, и вдруг посмотрев на молча стоявшего учителя, перестал смеяться и спросил, что-то не так. Учитель тихо сказал, у твоего друга серьёзные проблемы. Вы что говорите, учитель, что случилось. Я знаю только, что мне рассказали, и он рассказал всё что ему поведали при поездке на луга, спрашивать самого Корнелиуса я не стал, я разрешил ему ехать домой и там на месте принять решение. Какое-то время было тихо, потом Вильгельм заговорил как-то издалека, я вот понимаю, что мы должны слушать своих родителей, и знаю, что так нас учат в церкви, но, когда речь заходит о близких или вот как сейчас мне страшно даже думать. Знаете, учитель, мой отец тоже постоянно говорит про Россию. Какое решение примет Корнелиус, это его решение, но я не буду ждать чтоб со мной так поступали. Вы, наверно, учитель меня сейчас осуждаете, я говорю не то что должен говорить меннонит, но мы же понимаем, что моему другу ломают жизнь. Учитель молчал, а потом сказал, ты не будешь против, если сегодняшнее занятие мы отменим. И не дождавшись ответа вышел. Вильгельм посмотрел ему в след и тихо сказал, Господи, я благодарен тебе, ты посылаешь мне таких людей как учитель, у него можно учится не только шорному делу.

В дом родителей Корнелиус вошёл молча, кивком головы поприветствовал горничную и пошёл в свою комнату. Вскоре в дверь постучали, но он ничего на стук не ответил, дверь приоткрылась, это была его мать. Сынок, можно к тебе войти, хотя сама уже давно вошла и уже шла с протянутыми для объятия руками. Корнелиус пошёл на встречу матери, она обняла сына и только тогда он понял, что мать плачет. Я ничем не могу тебе помочь, мой дорогой сын, ты же знаешь, что я ничего не решаю. Мать плакала и впервые сын слышал от неё такие откровения, он всегда помнил, когда отец что-то говорил, она сидела молча и только по глазам можно было понять о чём она думает. Сын крепче обнял мать, успокойся, мама, не ты ни я ничего не изменим. Я молился, просил Всевышнего помочь. Но не почувствовал его ответа, а просить отца изменить решение, это не имеет смысла. Остаётся либо согласиться, либо получить проклятье отца и изгнания из семьи, а это значит мы не увидимся больше с тобой. Мать заплакала ещё сильней, я понимаю это, но не хочу, чтобы ты приносил в жертву себя. Если это произойдёт, и отец меня выгонит из дома, меня не примут ни в одной братской общине, я буду изгой, должен буду жить не по нашим законам, ни среди братьев менонитов. Мама, я вынужден принять решение отца.

Отца не было дома, но, когда ему сообщили о возвращении сына, он сразу вернулся, встреча была сухой, даже без пожатия рук. Отец чувствовал себя победителем и решил, не откладывая решать скорей основные проблемы. Первое что мы сейчас должны сделать, надо идти к семье Унрау, разговаривать о свадьбе, чтобы в воскресенье на День Святого Михаила вас объявили женихом и невестой, а на Праздник Урожая объявить о помолвки. Отец говорил, рассуждал сам с собой, хотя здесь в комнате были и его жена, и его сын, но это его не смущало. Потом всё подытожив добавил, время на долгие приготовления у нас нет. Я сейчас подготовлю письмо и направлю нарочного к семье Унрау, думаю, что мы могли бы в четверг или в пятницу к ним поехать, как вы на это смотрите, но ответ тоже ждать не стал, пошёл к себе в кабинет писать письмо. Нарочный вернулся быстро, ответ был положительный. Семья Унрау приняла предложение и согласна на встречу и ждёт их в пятницу к обеду. Отец был доволен ответом, и не обращал внимание на молчавшего Корнелиуса. А пока у нас есть время надо заняться вопросами переселения. Вопросов, оказывается и правда очень много. И поэтому как подошла пятница Корнелиус не заметил. Утром весь дом был на ногах, ещё раз проверялись подарки, стояли корзины с угощениями, которые решено было взять с собой, все понимали, что у семьи Унрау было мало времени для подготовки и угощения занесут на кухню после того как все войдут в дом. Отец пригласил сына к себе в кабинет. Как только Корнелиус вошёл, отец очень серьёзно и резко сказал, послушай, дома ты можешь показывать своё не согласие, но, когда приедем туда, чтобы не выглядел капризным мальчиком, будь серьёзным мужчиной, готовым стать мужем их дочери. Запомни, это твой единственный шанс, не получишь в жёны Анну Унрау, получишь молодую вдову с двумя детьми, другого выбора у тебя нет. Они вышли в гостиную. Все, кто едет, были уже готовы, улучшив момент, к Корнелиусу подошла мать, она взяла сына за руки и глядя прямо в глаза, сказала сдерживая слёзы, сынок ты должен принять окончательное решение и если ты едешь, то помни, ту девушку тоже никто не спрашивал, она в таких же условиях что и ты. Если не уверен, что сможешь себя перебороть, не заставляй страдать ещё одного невинного человека. У неё вообще нет выбора, она женщина, а ты же мужчина. С появлением в гостиной отца, господина Квиринга, все затихли в ожидании дальнейших указаний. Господин Квиринг чуть приостановился и спросил, ну что все готовы и пошёл на улицу. Там он пошёл к конным повозкам. Пройдя вокруг подготовленного конного каравана и все осмотрев, он остался доволен и дал команду грузить подарки и усаживаться участникам сватовства. В первый самый представительный экипаж сел сам, туда же села его жена и, конечно Корнелиус. Сестра с мужем заняли следующий, с ними сел уважаемый старший с их церкви. Он должен засвидетельствовать сватовство, чтоб потом объявить о её результате в церкви. Кучер главного экипажа доложил господину Квирингу, что всё готово, и он дал команду трогать. Корнелиус посмотрел по сторонам, он хотел убедиться это сон или это правда. Лучше ни о чём не думать, и он просто закрыл глаза. Вскоре кучер сообщил, скора подъедим. Отец ещё раз напомнил, что всяких там ритуалов по случаю сватовства не будет, нет времени. Почему, когда куда-то торопишься, дорога кажется такой длинной, а вот сейчас уже остановились, значит приехали. Не задерживаясь на улице сразу приглашали в дом. Сначала собрались в гостиной, всё выглядело на деловую сделку, все были серьёзные и молчали, Корнелиус посмотрел на всех, да это больше похоже на похороны нежели на сватовство. По знаку что всё готово, встал старший с их церкви, он раскрыл библию и начал читать, а потом ещё что-то говорил, о Боже, я не слушаю проповедь, может поэтому, что я часто делаю ошибки меня наказывает всевышний. В этот момент он услышал своё имя и ещё отец подтолкнул под руку, оказалось. Что старший приглашает его подойти и стать рядом. Родители Анны вышли из гостиной и через минуту они вернулись и вели с собой их дочь. Девушка не решительно переступила порог, она не подняла головы, не поприветствовала собравшихся и, видно не потому, что не воспитанная, а просто ей в это время было всё равно, что о ней подумают. Лицо её было бледным и припухшим, похоже, что она всё время плакала. Корнелиус не отводил от неё взгляда, нет он её не знает, может и видел раньше, но не помнит. Их поставили рядом, старший громко произнёс их имена, потом собравшиеся спели гимн для этого случая, и хозяин дома пригласил всех в столовую. Новую пару посадили вместе и на почётном месте, все остальные заняли места за столом и начали дружно пробовать угощения. Корнелиус посмотрел на Анну, она сидела молча и ни к чему не притрагивалась, он вспомнил слова матери, не думай, что только ты страдаешь, её тоже никто не спрашивал. По её печальному лицу он понял, мать была права. Корнелиус перевёл глаза на сидящих за столом, да они о них уже и не помнят, наверно думают, как бы не забыть что-то оставить на столе не попробовав. А его и Анну скора объявят в церкви женихом и невестой, потом обвенчают и назовут мужем и женой. А потом пожелают молодой семейной паре всего хорошего и успокоятся, всё они своё дело сделали.

Вильгельм проснулся рано, он ещё вечером с учителем прошли посмотрели подготовленные мастерскую куда будут приходить покупатели. Казалось, что всё продумано, просчитано, расставлено, а нет всё равно волнение. Его идея увлекла всех и готовились все к этому мероприятию. Дети наклеили гирлянды, женщины украсили двор овощами. Уложили их во всякие корзины получилось так всё красиво. Утром в церковь на службу, а потом скорей сюда, может уже сегодня после церкви к ним начнут приезжать, объявления развешаны по всей дороге до церкви. И, конечно, картины коней, точнее коня Ментора, которые нарисовал Корнелиус. На завтраке все были нарядные, на празднике урожая в церкви всегда много народа и каждый хочет выглядеть красиво. Господин Кливер тоже пришёл нарядным и с хорошим настроением. Он прочитал молитву, все быстро уселись за стол и очень быстро управились с завтраком. По дороге встретили несколько экипажей, который останавливались возле их объявлений. Это было что-то новое в их районе и где это только мог увидеть или услышать про такое его ученик. Площадь возле церкви и сама церковь выглядели празднично. Столько украшений не бывает даже на рождество. А люди всё подходили и складывали свои украшенные корзины с овощами и всё солидней смотрелся урожай, собранный прихожанами на праздник. Эти овощи потом пойдут в церковную столовую и окажут помощь семьям кто нуждается. Это тоже обязательное у каждой церкви было обязательство следить чтобы была оказана помощь нуждающимся. Вильгельм прошёл к молодёжи, он всех поприветствовал и прошёл в сторонку, то что сегодня не будет Корнелиуса он знал и от этого ему становилось печально и не празднично. Служба была праздничной, пели много гимнов и было много стихов. На паузе двор церкви и площадь пред церковью была полностью заполнена прихожанами. Теперь уже все вместе люди радовались урожаю. Как только закончилась служба, Вильгельм самый первый выскочил из церкви и быстро пошёл в мастерские. Во дворе дома ветер в нескольких местах нарушил гирлянды, он быстро их поправил, потом в корзинах переложил овощи, нижние положил на верх. Они были не завядшие как некоторые верхние. Вдруг он услышал топот коней, думал, что это господин Кливер, и тут увидел, что это не их экипаж. Он быстро пошёл к подъехавшему экипажу. Он видел этого господина в церкви, но ещё мало кого знал, а приехавший господин улыбаясь сказал, я прочитал по дороге все ваши объявления и вот я здесь. Вильгельм пригласил его в мастерские, жена с детьми остались в экипаже. Господин, как только вошёл, перестал смеяться и понял, что здесь речь идёт о серьёзном предложении. Товар разложен и развешан, всё наглядно и везде прикреплены цены, так что можно смотреть и сравнивать. Только они вошли, как услышали, что ещё подъехали, господин сказал Вильгельму, ты иди встречай покупателей, а я здесь и сам разберусь, у вас такой порядок, не в каждой торговой лавке так. За ними приехал экипаж учителя. Господин Кливер даже немного растерялся, вот человек столько всего сделал, а продать не может, и Вильгельм сказал, учитель встречайте и провожайте гостей, а я пойду к покупателям. Из дома, как и договаривались, что, если приедут покупатели, вынесли сладости, сок и воду. Вильгельм поспешил в мастерские. Первый господин уже наметил что он обязательно купит, а когда вошёл второй покупатель, и тоже стал выбирать, то первый господин добавил к своей покупки ещё пару другую нужного и что он купит. Вильгельм ликовал, начало хорошее. Эти оба господина расплатились и пошли на выход, во дворе уже подъехал новый покупатель, им оказался господин Пеннер. Он смотрел на этих двух довольных покупателя, которые с полными руками товара шли к своим экипажам. Это что-то не обычное сказал он, такая хорошая торговая атмосфера у вас, ваши покупатели довольны и чем же вы их так обрадовали, можно и мне посмотреть. Вильгельм пригласил господина Пеннера пройти в мастерскую, господин Кливер пошёл тоже. Как только господин Пеннер вошёл в внутрь, он остановился, стал оглядываться по сторонам. Что это, откуда такой стиль торговли, я бывал и за границей и здесь много проехал, но такое вижу в первые. Я, господин Пеннер, начал Вильгельм, мало где был, но много слушал как кто-то ездил и по приезду рассказывал, я спрашивал, как там у них обустроены торговые лавки. Пеннер прошёл ещё раз между полок и остановился, нет молодой человек, вы талант. Как жаль, что вам не разрешают этим заниматься, я вот в присутствии господина Кливера говорю, если вам будет нужна моя помощь или если вы изволите со мной сотрудничать я согласен. Спасибо, господин Пеннер, но на данный момент я только выдал идею, а товар и всё остальное принадлежит не мне. Вот, вы, господин будущий купе, он сделал паузу и добавил, да, я не сомневаюсь, так и будет, так вот вы сами молодой человек и ответили себе и нам как вы сможете достигнуть того, чтобы самому иметь товар и всё остальное. И он засмеялся, но смеялся один и господин Кливер и Вильгельм удивлённо смотрели и мочале. Пеннер стал серьёзным, мне пришла идея, думаю она подходящая. Сколько таких ферм, хозяйств, где полные дворы и сараи всякого товара, а их хозяева не знают, что за этот товар можно получить хорошие деньги. И сколько семей собираются эмигрировать, а у самих или нет времени, или не знают, как правильно организовать торговлю. Вот вы, наш друг купец и поможете им, вот так и сами на товар и на всё заработаете. В мастерских стало тихо, вот это да, вдруг прокричал Вильгельм, вот это совет, господин, Пеннер, как это вы такое придумали. Да, наверно, так же, как и ты исходя из сложившейся ситуации. Вильгельм всё никак не мог успокоиться, а Господин Пеннер подошёл к полке где лежали шоры, выбрал самые красивые, он тоже знал толк, вот эти шоры я куплю, сказал он. А может мы вам их подарим, спохватился господин учитель. Тогда давайте, вы мне их подарите, а я могу распорядиться подарком как хочу. А я хочу предложить положить эти деньги в отдельную шкатулку и это будет первый начальный капитал, начало будущего нашего купца. Все засмеялись, идея понравилась всем. Их смех прервали новые покупатели. Несколько дней к ним приезжали покупатели, а потом всё не раскупленное собрали в отдельный угол, а на свободных местах подготовили места для дальнейшего наполнения готовой продукцией. Так как Вильгельм отказался от оплаты за работу, то господин Кливер положил в шкатулку гонорар за его организацию торговли. Я и не мог подумать, что, обучая тебя шорному делу, дам начало твоего приобщения к купеческому ремеслу. Знаешь, Вильгельм, мы с тобой уже несколько дней не проводили занятия, надо навёрстывать. Да, господин учитель, я готов, когда скажите. А давай прямо сейчас и начнём. Вечером, проводя уборку в мастерской, Вильгельм вспомнил, что кончается неделя и в воскресенье снова служба, но придёт Корнелиус или нет. Хоть господин Кливер сказал, что он не придёт, но так хотелось его ещё увидеть, жалко, что они не успели познакомиться уже расстаются. На ужин пришлось бежать, учитель был уже в столовой, и, конечно, заметил, что он чуть не опоздал.