— Сказала же — не знаю, где он, — и вдруг расхохоталась:

— Хочешь, своих призраков подарю? По старой дружбе, а?

Вот зараза. Этика, понимаешь… Вредно все-таки говорить людям правду. Они на нее неадекватно реагируют. Блин, ну почему привидения не могут быть частью интерьера, им не пофиг?..

Попробуем зайти с другой стороны. Сергей лениво поковырял бифштекс вилкой и небрежно произнес:

— Если приведешь себя в порядок, я, так и быть, соглашусь у тебя заночевать.

— Иди ты знаешь куда.

— Дура. Когда последний раз с мужиком была?

— Тебя волнует?

— Волнует!..

…Тебе делать нечего, или жить надоело, говорю же — уматывай отсюда, думаешь, я от хорошей жизни в глуши окопалась, в гробу я имела такую жизнь, кроме поставщиков никого не вижу, не слышу, не перезваниваюсь, не переписываюсь, озверела, сама в нежить превратилась, оно мне, ты ж понимаешь, надо было, из любви, блин, к процессу…

Нужно ли долго уговаривать измученную постоянным одиночеством женщину? Минут за пятнадцать, пока Сергей терзал бифштекс, уговорила себя сама.

Причесанная, в опрятной одежде, даже подкрашенная, Элька все равно осталась страхолюдиной. Да уж. Побитое астральной молью с полпинка не восстановишь. Но, в отличие от прежней Эльвиры — красивой, самоуверенной и стервозной — было в этой дурнушке что-то трогательное. Послушное, милое, нежное. А если не смотреть — так еще легче, на ощупь оно вроде бы ничего, правда костей слишком много, но это не смертельно, спят же йоги на гвоздях, главное — расслабиться и не акцентировать внимание на всяких несущественных деталях… о-о-о, боже!..

— …знаешь, — чуть слышно пробормотала отшельница, уткнувшись носом в плечо безнадежно далекого прошлого, — ты иди все-таки спать к себе в машину. И запрись там. Я не шучу, так лучше будет. Завтра поговорим.

— Совесть есть? В такую погоду хозяин собаку…

Внезапно ожила и рявкнула:

— Проваливай, живо!..

Тут же опять повяла и сникла, как транспарант под дождем:

— Правда, иди.

Полоумная баба. Может и правда лучше уйти, а вдруг буйная? Психиатр ее лечил, и вообще… Сергей поднялся, надел штаны, направился к двери. Оклик сзади:

— Эй!

— Ну?

— На улицу с голым торсом пойдешь?

— Тебя волнует?

— Волнует.

Вернулся, начал подчеркнуто обстоятельно натягивать все остальное.

Наблюдает. Села в кровати, закурила.

— Сереж!

— Чего?

— Ты, если бы для меня дом строил, какую мелодию поставил бы на визитку?

Хороший вопрос, а главное — очень в тему. В голове промелькнуло: мадам, уже падают листья… Вслух ответил:

— Я подумаю над этим вопросом.

Вышел в прихожую.

Неохота на мокрую улицу. Пока до флайера добежишь, весь будешь до нитки. Открыл дверь, подержал, громко захлопнул. Не рискуя скрипеть ботинками, тихонько присел на лавочку возле стены. Вздохнул, закрыл глаза…

…и проснулся от чужих прикосновений. Кто-то бережно укладывал его на скамью.

Руки связаны. Где-то поблизости наигрывает веселенькое кантри.

— Ну, привет, — хмыкнул Сергей. — Это у тебя новое хобби такое?

На хозяйке все то же драное трико, в котором она явилась днем во двор. И такая же косматая. Подняла глаза. Абсолютно пустые и бессмысленные. Обдолбанная, что ли? Мать-мать-мать…

— Эль, — тихо позвал спец по эксклюзиву. Голос почему-то дрогнул.

В руках у хозяйки появилась еще одна веревка. Первое кольцо легло на талию пленника.

— Ну, ладно, поигрались — и будет, — Сергей попытался встать, но обдолбанное нечто крепко прижало его плечи к скамье и уперлось коленом в живот. Объятие получилось… не очень женским. Мягко говоря.

— Эй, ты чего?

Хозяйка (если, конечно, это была она) схватила гостя за волосы и с силой ударила о скамью. Из глаз, как положено в таких случаях, фейерверк.

— …(censored)!!!! Ты ох(censored)ла?!

Реплика получилась сдавленная: железная длань легла на горло. Сергей вцепился в нее связанными руками, пытаясь оторвать. Краем глаза увидел, как вторая длань, ни разу не дрогнувшая, невесть откуда взявшимся ножом раскроила сверху донизу куртку и джинсы. Аккуратно так раскроила, почти не задела кожу. Не к месту подумалось: мужика нет, а ножи-то вполне даже наточенные…

Еще раз попробовал соскочить с лавки. Получилось, но лучше не стало: теперь оказался лежащим на полу. Стальная клешня опять на горле, колено снова на животе. Нож отброшен в сторону. Взамен нечто жестом фокусника извлекло откуда-то клещи. Вкрадчиво проговорило: