Я что-то часто замечаю —

к чьему-то, видно, торжеству, -

что я рассыпание мечтаю,

что я растрепанно живу.

Среди совсем нестрашных с виду

полу желаний,

получувств

щемит —

неужто я не выйду?

Неужто я не получусь?

Меня тревожит встреч напрасность,

что и ни сердцу, ни уму,

и та нс праздничность,

а праздность,

в моем гостящая дому,

и недоверье к многим книжкам,

и в настроеньях разнобой,

и подозрительное слишком

неупоение собой,,.

Со всем, чем раньше жил, порву я.

Забуду разную беду.

На землю теплую, парную,

раскинув руки, упаду.

О мой ровесник! Друг мой верный

Моя судьба в твоей судьбе.

Давай же будем откровенны

и скажем правду о себе.

Тревоги наши вместо сложим.

Себе расскажем и другим,

какими быть уже но можем,

какими быть ужо хотим.

Жалеть не будем об утрате

самодовольство разлюби, —

завязывается

характер

с тревоги первой за себя,

1955

***

Довольно небо тем, что голубое.

Рассвет доволен тем, что он рассвет.

А ты?

Скажи, —

доволен ты собою?

Я вижу по глазам твоим, что нет.

Ты часто говоришь и мыслишь ложно,

и редко ты бываешь прост и прям.

Порою разобраться невозможно,

где не твое в тебе, а где — ты сам.

Не слушал ты предупреждений чьих-то,

что так недолго потерять себя.

Был, не любя,

ты пылок нарочито,

и нарочито холоден,

любя.

Открытая и полная доверья

живет природа,

и она права.

Они не притворяются, —

деревья.

она всегда естественна,

трава.

Гляжу на реки,

на березы,

ивы,

задумавшись над собственной судьбой.

Да, эго очень трудно —

стать счастливым,

да, прежде надо стать самим собой.

1955

ЗАЛЫ ОЖИДАНИЙ

Вокзальный холод ранний.

У касс толпа с пяти...

О, залы ожиданий,

которые в пути!

Я с вами раздружился,

себя но узнаю.

Спокойно я ложился

на желтую скамью.

Мне нс казался странным

любой набитый зал.

В обнимку с чемоданом

я сладко-сладко спал.

Но, вспоминая давнее,

гляжу на жизнь свою:

как в зало ожидания,

я в юности стою.

Такие же приметы,

тревоги той же след.

Стою и жду билета,

ну, а билета — нет...

1955

ЗАВИСТЬ

Завидую я.

Этого секрета

не раскрывал я раньше никому.

Я знаю, что живет мальчишка где-то,

и очень я завидую ему.

Завидую тому,

как он дерется, —

я не был так бесхитростен и смел.

Завидую тому.

как он смеется, —

я так смеяться в детстве не умел.

Он вечно ходит в ссадинах и шишках -

я был всегда причесанней,

целей.

Все те места,

что пропускал я в книжках,

он не пропустит.

Он и гут сильней.

Он будет честен жесткой прямотою,

злу не прощая за его добро.

я там, где я перо бросал:

«Не

он скажет:

«Стоит!»

стоит...».

и возьмет перо.

Он. если нс развяжет,

так разрубит,

где я ни развяжу,

ни разрублю.

Он, если уж полюбит,

нс разлюбит,

а я — и полюблю,

да разлюблю.

Я скрою зависть.

Буду улыбаться.

Я притворюсь, как будто я простак:

«Кому-то же ведь надо ошибаться,

кому-то же ведь надо жить не так...»

Но сколько б ни внушал себе я это,

твердя:

«Судьба у каждого своя

мне не забыть,

что есть мальчишка где-то,

что он добьется большего, чем я,

1955

У ДНЕПРА

Совсем недавно рассвело,

и было тихо-тихо,