Дальнейшие слова Найджела заглушил взрыв адского гвалта: кукушка, выскочив из ходиков, исполнила великолепную имитацию уханья совы, сидящей на виселице, гномик начал бить молотом по наковальне, мраморные часы с шипением издавать звон колоколов… Да и все остальные механизмы залязгали, заскрежетали, завизжали, готовясь пробить четыре часа.

– Это просто здорово, что второго пришествия так и не случилось, – воскликнул Найджел, когда весь этот шум прекратился. – Разве в такой какофонии расслышишь трубный глас?

Как раз в этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Габриэль Сорн. При виде гостей губы его безвольного рта поджались, а лицо в целом приобрело непроницаемое выражение. Найджел щелкнул пальцами. Наконец-то он понял, кого ему напоминает Сорн.

– Странно в такой прекрасный день видеть вас в четырех стенах, – произнес Сорн с напускной живостью. – Могу я присесть, инспектор? Как вы хотите – лицом к свету или как?

Таил ер оставил всю эту браваду без внимания. Его огромное бледное лицо, устрашающе возвышающееся над униформой, Найджелу показалось похожим на гигантского ската.

– Сэр, у меня есть парочка вопросов, которые я должен вам задать. Первый – как давно вы знакомы с содержанием завещания покойного мистера Банкета?

– Отвечу без труда. Мне ничего о нем неизвестно.

– Выходит, вы не в курсе, что большую часть своего состояния… – инспектор выдержал секундную паузу, пристально вглядываясь в Сорна, – он оставил вашей матери, миссис Аннабел Сорн?

Лицо молодого человека приобрело выражение почти театрального удивления и сосредоточенности.

– Моей матери? – выдохнул он. – Но это… я имею в виду, с чего бы вдруг?

– Именно это я и надеюсь услышать от вас.

– О, понимаю, – сказал Сорн, беря себя в руки. – Как же, мотив! Но вы не можете ничего повесить на мою мать: она во Франции, знаете ли. Или вы за мною охотитесь? Конечно! Сын убивает работодателя, чтобы спасти овдовевшую мать от нищеты. Как это вульгарно! – Сорн говорил гнусавым голосом, который когда-то ассоциировался с пуританами, а ныне в силу любопытного стечения обстоятельств унаследовали эстеты.

– Мы еще дойдем до этого, – пообещал инспектор, не более уязвленный иронией Сорна, нежели в свое время Карсон колючим остроумием Оскара Уайльда. – А сейчас не будете ли так добры рассказать мне о ваших отношениях с убитым? Как они возникли и так далее?

– Баннет был старым другом моей матери. Вскоре после того, как я оставил университет, он предложил взять меня на пивоварню учеником, полагаю, не без задней мысли сделать меня партнером, если я оправдаю его ожидания. Надеюсь, я понятно говорю?

– Понятно. Жалованье?

– О, я получал немного – едва хватало на карманные расходы. Кое-что перепадает от матери – небольшие денежные переводы. Не правда ли, чем не стимул для меня убить старого негодяя?

– Итак, вы все же знали о завещании?

– Нет, не знал. Я ни в чем не признаюсь. Если вы не можете понять…

– А знаете, Сорн, – вмешался Найджел, – ваша ирония ни к чему. Инспектор признает факты, а не витиеватую риторику.

– Где вы были в ночь убийства?

– В постели.

Это смешно! Ваша домовладелица утверждает, что слышала, как вы, крадучись, снова спустились вниз вскоре после того, как вернулись с вечеринки.

– Ах да, – излишне поспешно отозвался Сорн. – Я спускался вниз за книгой.

– Какой книгой?

– «Великая китайская стена» Кафки. Цена семь шиллингов и семь пенсов.

Все это больно уж смахивало на домашнюю заготовку.

Тогда как вы объясните тот факт, что вас видели у ворот пивоварни вскоре после полуночи?

Найджел резко выпрямился на стуле. Такое он слышал впервые… Но в следующую секунду догадался: это выстрел инспектора с дальним прицелом. По ходу дела он всегда может заявить, что Сорна опознали ошибочно, если последний начнет в связи с этим возмущаться. Однако ничего такого не потребовалось. Браваду Сорна как рукой сняло. У него не хватило нервов гнуть свою линию дальше: рот его скривился, в уголках губ выступила слюна.

– Я не… Я предполагал, что могу отправляться на прогулку, когда захочу…

– Любопытное время для прогулки изволили выбрать.

– У поэтов вообще странные привычки, дорогой инспектор.

Такие, например, как работать в темноте, гм?

– Да, если угодно. – Затем Сорн наконец усек, что его берут на пушку. – Я не был на пивоварне. Я никакого отношения не имею к убийству. Как вы смеете возводить на меня напраслину? – Его гнусавый голос сорвался на фальцет.

Найджела от смущения бросило в пот.