человеку эстетическое чувство и его проявление в любви к искусству,—

эти древние авторы имели несомненно более широкие взгляды, чем

наши убогие регистраторы природы.

«Всеобщая гармония форм, проблема вопроса—одна ли исходная

форма растений представлена в тысяче переходов; распределение

этих форм по земному шару; различные влияния—радости или

меланхолии, вызываемые в чувствующем человеке растительным

миром; контраст между мертвой, неподвижной массой скал, между

кажущимися почти неорганическими стволами деревьев и

оживленным растительным покровом, мягко одевающим нежной плотью даже

скелеты животных; история и география растений или историческое

изображение общего распределения растений по земному шару—

этот, еще неразработанный раздел истории мироздания; нахождение

древнейшей растительности в местах ее погребения (окаменелости,

каменный уголь, торф и др.); постепенность заселения земного шара;

передвижения растений, изолированно и общественно живущих,

и их пути; карты распространения тех растений, которые следовали

за некоторыми народами; всеобщая история земледелия; сравнение

культурных растений с домашними животными, происхождение тех

и других; изменчивость растений, в большей или меньшей степени

связанных с законом соразмерности форм; одичание одомашненных

растений (в Америке, Персии); общая запутанность, вносимая в

географию растений колонизациями,—вот мне кажется объекты,

достойные размышления и почти никем не затронутые. Я занимаюсь ими

непрерывно...»

И несколькими месяцами позже, в том же году в другом письме:

«я работаю над до сих пор еще неизвестной частью всеобщей

истории мироздания. Книга должна быть опубликована через 20 лет,

под заглавием: Идеи к будущей истории и географии растений, или

исторические данные о постепенном распространении растений по

земному шару и связи его с геогнозией».

Здесь уже не отдельные, случайно брошенные мысли, а целая

программа новой науки, не выпускавшаяся ее автором в течение

60 лет из поля своего зрения и в таком объеме еще до сих пор

полностью не осуществленная.

Возможность претворения этих мыслей в жизнь и начала их

оформления явилась при ознакомлении с тропической растительностью

Америки, где, у подножья вулкана Чимборазо, Гумбольдт

набросал свой первый опыт географии растений, изложил идеи о ней, уже

давно в нем созревшие.

В этом произведении, которым он начал длинный ряд трудов,

явившихся результатом его путешествия в Центральную и Южную

Америку, красной нитью проходит мысль о связанности всех физико-

географических явлений с живой природой в одну неразрывную

цепь. Чтобы обнять растительный мир земли не с точки зрения

описательной ботаники, стремящейся лишь к выявлению его видового

состава, а во всем многообразии его проявления, необходимо знать

все условия его географического обитания.

Если распространение растений в первую очередь зависит от

географического распределения климатических и почвенных условий,

то тем не менее ряд моментов в этом распространении не может быть