— Интересно, — задумчиво пробормотал Антон, — кто он такой?

— Да ясно кто! — Глеб рубанул кулаком по ладони. — Энергетический вампир. Стоит, на пострадавших любуется и всякими там отрицательными эмоциями упивается. Или этот… Ну, как его?.. Черный интрасенс.

— Кто-о?

— Интрасенс, причем черный, — продолжал Глеб, игнорируя насмешку в голосе Антона. — Экстрасенсы кто такие, знаешь? Ну вот. А этот — интрасенс, который свои способности наружу проецирует. А черный интрасенс — это такой злой парень с мощной черной аурой, от который народ кругом мрет, как мухи. Говорят, один такой у Чернобыля жил, на Припяти. Тридцать лет жил — представляешь, какая там аура накопилась! Вот и этот наш… ну, в плаще., куда ни посмотрит, все горит, рушится и умирает.

Антон только хмыкнул. В свое время Глеб начинал журналистскую карьеру в одной «желтой» газетенке. Из тех, что пишут про конец света в ближайшую субботу, нашествие инопланетян в Подмосковье, кошек-зомби на Арбате и всякую прочую дребедень. Жаргон с того времени он успел сменить, а вот идеи, похоже, еще не все повыветрились из его головы. Прийти с такого рода материалом к шефу… гм… нет, лучше уж сразу ржавой лопатой себе вены повскрывать.

А Глеб продолжал сыпать версиями:

— Чего скалишься? Не веришь? Ну, хорошо. Я знаю, ты фантастику любишь. Как тебе такая версия он — наблюдатель от недружественной цивилизации. Подстраивает аварии и катастрофы с теми людьми, которые в будущем смогут им сопротивление оказать. Как Шварценеггер в «Терминаторе». Откуда ты знаешь, может, та женщина из «Шкоды» — мать будущего суперборца за независимость?

— Так она же выжила!

— Блин! Промахнулся парень в тот раз, ошибочка вышла…

— Глебушка, — проникновенно сказал Антон, — хватит болтать ерунду! Я знаю: ты в своем «Гласе Универсума» многого понахватался от всяких психов. С тех пор — каша в голове капитальная.

— Ладно, ладно… Каша! А ты-то сам что думаешь?

— А это важно? Есть у меня одна версия, не хуже твоих, только, по-моему, туфта это все. Ничего мы так не узнаем. Надо этого парня проследить и поговорить с ним. Мне кажется, ему есть чего нам рассказать.

— Ага, — Глеб не унимался, — пригласим его в студию, побеседуем, снимем репортажик, да? А потом коллеги из «Дорожного патруля» будут про пожар в седьмой студии рассказывать. Или про то, как в Останкино оборвался лифт и… — он притворно всхлипнул, — в цвете лет погибли два молодых…

— Все! Расслабься. Отставить фантазию. Скажи лучше вот что: ты завтра в ночной бригаде или дневной?

— Завтра я — пас. Заслуженный отдых.

— В баню твой отдых!! Прикроют программу, вот тогда все наотдыхаемся! В ток-шоу пойдем, массовки инструктировать!

— Да ладно, Антох, чего ты завелся? Ну, поработаю, если надо…

— Иди в дневную. Шансов больше. Да-да… пока ты тут по кабинету бегал, я считал. Сколько случаев мы насчитали?

— Сорок семь.

— Угу. Из них ночью — только девять. И больше всего, двадцать один — это ДТП. На втором месте — пожары. Пятнадцать случаев. Расклад ясен?

— Не тупой, однако. Как только объявляют по спецсвязи вызов пожарным или гаишникам, мы туда рвем изо всех сил. И начинаем аккуратненько камерами по сторонам водить. Как только замечаем нашего друга, подходим к нему аккуратненько, берем за пуговицу и ла-а-ас-ково так спрашиваем…

— Ёпрст! Не дай Бог! НЕ, — Антон сделал ударение на этом слове, — «подходим» и НЕ «спрашиваем». Смотрим издалека, стараемся заснять лицо, приметы, если есть тачка — номера. И, ради всего святого, не играй в детектива, ладно? Не пытайся проследить нашего друга. А то и взаправду придется на тебя некролог писать.

Глеб вытянулся в струнку, изображая старательного солдата.

— Есть, сэр! Разрешите идти, сэр?

— Иди, иди с глаз моих…

Глеб прошагал к двери, четко печатая шаг. Но прежде чем до конца прикрыть дверь, всунул голову и спросил:

— А правда, Антох, какая у тебя была версия?

— Бли-иин! За что мне такое наказание?!

— Ну, скажи…

— Вот привязался! Фильм такой есть, «Тысячелетие», не видел? Зря. Там ребята из будущего вывозили из нашего времени людей для колонизации прошлого и сохранения цивилизации. У них там, видишь ли, народу совсем мало осталось, да и с рождаемостью проблемы возникли из-за ядерной войны и каких-то там еще ужасов. Но чтоб со временем чего не случилось, они отсюда тягали только жертв катастроф. Изымали из нашего мира за несколько секунд до смерти.

— И ты думаешь.

— Ничего я не думаю! Просто версия хорошая. А теперь сгинь, Бога ради, пока я в тебя пепельницей не запустил. Казенное имущество жалко.

На следующий день Глеб, столкнувшись с Антоном в коридорах студии, лишь покачал головой. Ночная смена тоже не привезла ничего похожего. В четверг Антон ездил на переговоры с рекламщиками и не успел вовремя вернуться в студию. Утром в пятницу он пришел пораньше и, дожидаясь возвращения ночной бригады, выпил, наверное, литра три омерзительного растворимого кофе, а еще довел до белого каления охрану на воротах: