— Боже, какая же я дура! — Закрыв лицо руками, я не выдержала и дала волю чувствам. — Ничему меня жизнь не научила. Вообще ничему!

Немного успокоившись, я решила, что слезами горю не поможешь, и направилась в купе проводников. Увидев меня, пожилая проводница подняла голову, отложила газету в сторону и, подозрительно на меня посмотрев, спросила:

— Чай или кофе? Ты плачешь, что ли?

— Ни то и ни другое, — глухо ответила я и тихонько всхлипнула.

— Что случилось-то?

— Меня обворовали.

— Когда?

— Сегодня ночью.

Мне показалось, что проводница совершенно не удивилась и вместо того, чтобы расспросить меня хоть о каких-нибудь подробностях, протянула мне шоколадку.

— Что это?

— Шоколад. Разве ты не видишь?

— Зачем?

— Затем, чтобы ты успокоилась.

— Я не ем шоколад, — замотала я головой и горько всхлипнула.

— Как знаешь. Я хотела как лучше. На диете, значит? Постоянные ограничения. Жизнь-то ведь одна, и она проходит. — Проводница положила плитку на стол и уже более сочувственно произнесла: — Ладно, не реви. Я такие сцены постоянно наблюдаю. Внимательнее нужно быть. Много ли украли?

— Все, — тихо сказала я и тяжело вздохнула.

— Как все?

— Украли дамскую сумку с документами и деньгами, в ней ключи от квартиры лежали. Дорожной сумки тоже нет. Все вещи у меня новые были. Я к отдыху основательно готовилась: купила гору одежды, модный купальник, роскошные босоножки. Я их так ни разу и не надела. Золота тоже нет.

— А золото где было? В сумке, что ли?

— Нет. Сережки из ушей вынули, сняли часы золотые прямо с руки и цепочку с шеи. — Я села рядом с проводницей и зарыдала в голос. — Мы уже скоро к Симферополю подъедем, а у меня ничего нет, кроме спортивного костюма, который на мне…

Проводница испугалась, прижала меня к себе и попыталась успокоить:

— Во дела! Я думала, у тебя просто кошелек украли, а тебя полностью обворовали. И золото, и сумку с вещами унесли. С тобой же вроде молодой мужчина ехал, интересный такой. Он под утро на станции сошел.

— У него в руках большая синяя сумка была?

— Да я даже как-то не обратила внимания, все пассажиры с багажом едут. Откуда мне знать, у кого какие вещи?! Я и не посмотрела как-то, что у него в руках. Сумка была точно, а вот какая именно — не помню.

— Он в поезд зашел с небольшой черной сумкой, а выйти из купе должен был точно с двумя. Скорее всего, он мою в руках тащил, а свою на плечо повесил — она у него небольшая. Я еще спросила, когда он в купе вошел, почему у него так мало вещей? А он сказал, что едет отдыхать на выходные и взял только самое необходимое. Зачем, мол, лишние шмотки…

Я уткнулась проводнице в плечо. Та по-матерински меня погладила по голове, пытаясь успокоить, и протянула стакан воды.

— Успокойся. Слезами горю не поможешь. Ты в Симферополе первым делом в милицию обратись, прямо на вокзале. Все не так плохо.

— А что ж хорошего-то? — Я подняла голову и посмотрела на проводницу, вытирая мокрые глаза платочком.

— Грабителя твоего можно найти.

— Как?

— У меня его билет есть, он его не забрал. Там же все данные. Моментально найдут негодяя.

— Да какие там данные?

— Как какие? Фамилия, имя, отчество. А по фамилии уже человека найти можно.

— Где его искать-то?

— Да не ты будешь искать. Предоставь это милиции.

Убрав платочек в карман, я откинула волосы назад и удивленно спросила:

— А разве милиция кого-то находит?

— Конечно, находит, на то она и милиция. Ты не переживай: у них это быстро. Ты своего грабителя хорошенько опишешь, составят его фоторобот. Далеко ему не уйти! Возьмут еще тепленького прямо с твоей сумкой.

— Я не могу.

— Что не можешь-то? — не поняла проводница.

— Я в милицию обратиться не могу.

— Почему?

— Потому что… — Я замолчала и отвела глаза в сторону.

— Ну, говори. Почему ты не можешь обратиться в милицию? Что еще случилось-то? — Женщина почти с испугом смотрела на меня.

Я прошептала:

— Потому, что меня изнасиловали…

— Как изнасиловали? — Проводница моментально покраснела и прикрыла рот ладонью. — Да ты что?!