— И как?

— Предплужники как предплужники.

— А на заглубление их обратили внимание?

Только тогда я действительно заметил, что глубина, с которой предплужники переворачивали пласт, была меньше обычной. Агроном удостоверил, что это так. И уточнил: на целых четыре сантиметра предплужники заглублены мельче.

А эффект? О нем лучше, чем Леонид Ильич Брежнев не напишешь: «предплужники, словно шкурку сала, аккуратно срезали тонкий слой дернины и сбрасывали ее «шерстью» вниз, на дно борозды».

Так была решена очень трудная задача. Когда я стал допытываться, кто «герой дня», то в бригаде мне сказали: и сами сообща додумались, и у казахов позаимствовали.

Как оказалось, в бригаде стали все чаще подумывать, а не уменьшить ли величину заглубления предплужников. Естественно, слой будет срезаться поменьше и пахота пойдет легче. Но ведь агроном строго-настрого указал: мельче 11 сантиметров не пахать, иначе — брак. А кто мог пойти на то, чтобы допустить некачественную пахоту?

Но здесь пошел слух: в соседних казахских хозяйствах пашут с меньшим заглублением предплужников. Снарядили свою делегацию, чтобы посмотреть, да на ус намотать.

Нужно сказать, что река Тобол была для ряда оренбургских целинных хозяйств, в том числе для нашего, своеобразной «государственной границей». По одну сторону — российские, по другую — казахские земли. Целинники, понятное дело, сразу же установили дружеские контакты с соседями. А у нас вышло совсем по пословице: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

Как-то на центральную усадьбу прискакало несколько верховых. Беда! В затобольском казахском колхозе — пожар. Как выяснилось, загорелся степной ковыль, пламя широкой горячей рекой приближалось к постройкам, к ометам сена.

Мы выделили несколько грузовиков, снарядили тракторы. Тушить пожар поспешили буквально все, кто находился в это время на центральной усадьбе совхоза. Пожар, грозивший обернуться большой бедой, был потушен.

Так началась между нами крепкая дружба. В колхозе было много лошадей: их выделяли нам для транспортных работ по первой же просьбе. Мы в долгу не остались — построили соседям конюшню. Когда у нас не было кинопередвижки, рабочие совхоза семьями ходили смотреть фильмы к соседям. Проходила свадьба у целинника Щербакова — приехала целая делегация из казахского колхоза; привезли подарки, приготовили бесбармак.

Пригодился целинникам и опыт соседей-казахов в определении рационального режима пахоты.

Еще одну проблему пришлось решать на ходу. Некоторые, в том числе руководители и специалисты хозяйств, считали: раз в наших руках мощная техника, то все нипочем. Любые нормы можно осилить — был бы энтузиазм. А энтузиазм представлялся таким образом: паши от зари до зари.

Короче говоря, нормы поначалу были завышенными, чуть ли не до 25 гектаров в день, явно рассчитанными на «ура» и никак не увязанными с конкретными условиями, с состоянием почв.

Проходили дни, а нормы не выполнялись. В совхозе то и дело раздавались телефонные звонки.

Мы усиливали требовательность, механизаторы выжимали из своих тракторов все, на что они были способны, гробили отличную технику, а нормы так и оставались недосягаемыми.

И тогда на партийном собрании решили: проверить обоснованность норм.

Так и сделали. Свои выводы, подкрепленные точными расчетами, мы послали в министерство. С нашими доводами там согласились. Целинные нормы на пахоте стали реально обоснованными.

Находились скептики, которые рассуждали так: вот урежут нормы — и планы вспашки затрещат по швам. Эти предположения не оправдались. Планы стали даже перевыполняться. Вступил в действие психологический фактор. Раньше как ни работал, до нормы не дотягивал. Падали и настроение, и работоспособность. Теперь открылся простор для широкого разворота социалистического соревнования, для нового роста темпов и качества работ.

И как радостно было читать рабочим нашего совхоза сообщение в областной газете о том, что бригада Сергея Лычагина первой на целине стала «тысячницей» — вспахала 1000 гектаров целинных и залежных земель. Назывались фамилии лучших трактористов — И. Спирякин, В. Несмеянов, Б. Горелов.

Задолго до того, как по степи замела поземка, наш совхоз «Восточный» успешно справился с заданием по подъему целинных земель. В обязательствах мы записывали: подготовить под урожай 1955 года 25 тысяч гектаров. А распахали куда больше — 31720. Земля ждала сеятелей.

У меня сохранилась фотография, относящаяся к 1955 году. Нельзя без чувства горечи смотреть на нее. До горизонта — поле. А пшеница на нем — низкорослая, редкая, чахлая. Колос — маленький и полупустой.