— Вах, хотел я избавиться от этого собачьего сына, еще когда в Иран уходить собрался. Да отец помешал. Не до него, говорит, сейчас, свою шкуру спасать надо. Ну, ничего, его смертный час — в моих руках. Подумать только — в дом моего отца голодранцев со всего аула собирает! Школу открыл. Как же, нужна нищим школа!

— Дай ему волю, и не такое еще натворит!

— Знаю, Махтум-ага. Я до тех пор не успокоюсь, пока Сары ходит по земле. Своими руками убью негодяя! А ты мне поможешь.

У Кумыш оборвалось сердце. «Не смейте трогать моего учителя!» — готова была закричать во весь голос девочка. Но вовремя прикусила язык. Нельзя выдавать себя, не то — не поздоровится.

— Как же я помогу тебе убить Сары? Ты — перебежчик, тебе это проще. Убил ночью, ушел — и концов не найти. А я что могу сделать?

— Замани его подальше за аул.

— Как?

— Откроем перемычку, спустим воду из арыка. Тут ты и беги к нему: мол, вода уходит. Придет он к арыку, я с ним и рассчитаюсь.

— Не пойдет он один: комсомол с собой приведет. Послушай, Кертык, а ведь Сары сейчас нет в ауле. Как это я запамятовал. В Ашхабад уехал на совещание, учителей всех туда позвали.

— Кто сказал?

— Дочку, Кумыш, на три дня из школы отпустили. Уроки отменили.

— А приедет он когда? Не знаешь?

— Завтра в полдень. Сойдет на разъезде, потом через пески вдоль Ханского кяриза. Если хочешь с ним рассчитаться, удобнее места не найти.

Темные глаза Кертыка блеснули злым блеском.

Вскочив с места, он встряхнул тельпек, нахлобучил его на голову.

— Спасибо за совет, Махтум-ага. Считай, что мы уже избавились от проклятого сироты!

Кумыш взмокла, задыхаясь под тяжелыми складками одеяла. Затекшие ноги свела судорога. Девочка попыталась осторожно выпрямить их — и невольно прикоснулась к ноге отца. Махтум чуть не умер от страха. Отбросил одеяло в сторону. И… глазам своим не поверил, увидев дочь.

— Ах, негодница! — Взбешенный Махтум-торгаш запустил в девочку туго набитой, тяжелой подушкой.

— Каким ветром тебя сюда занесло?

Разбуженные криком маленькие обитатели соседней комнаты вскочили с постели и, толкая друг-друга, бросились к дверям. Вслед за ними, отыскав наконец борик, соскочивший с головы во время сна, выскочила и младшая жена Мах-тума, Сельби.

— Что ты делаешь, отец своих детей? Что с тобой?

Как встревоженная птица, бросилась Сельби на защиту своего птенца. Оттолкнув мужа, прижала испуганную Кумыш к груди. Кто-то из малышей громко заплакал.

Лишь одному Кертыку, казалось, не было дела до происходящего. С невозмутимым видом он выцедил в пиалушку остатки крепкого до горечи чая. Залпом выпил его и неторопливо поднялся с места. Пора уходить, решил он, как бы на шум соседи не сбежались. И ушел.

…Утро выдалось беспокойным. Не успел Махтум выпить чай, как заметил: Кумыш куда-то исчезла.

— Где твоя дочь? — набросился он на Сельби.

Подгоняемые криками и бранью ребятишки бросились во все стороны аула на поиски сестренки.

— Без нее не возвращайтесь! — прохрипел им вслед отец, торопливо седлая кобылку. Поскакал к дому Сары. Седенькая старушка — мать учителя — теребила шерсть, сидя у двери.

— Моя дочь сюда не приходила?

— Нет, сынок…

Махтум изо всей силы хлестнул плеткой по крупу лошади.

…В кровь исколов ноги, цепляясь подолом платьица за колючие ветки кустарника, девочка окольным путем пробиралась к школе. Пересекла неглубокий ров старого арыка, поросший тутовником, и вдруг замерла в полусотне шагов от цели: по дороге верхом на приземистом ишаке, трусил Байры, ее одноклассник. Неужели заметит? Так и есть!

— Эй, Кумыш, ты куда?

— В школу.

— Учителя нет. Разве ты не знаешь?

— Знаю. — На глаза девочки навернулись слезы, она прикусила губу.

— А что случилось?

Кумыш молчала. То ли боялась расплакаться, то ли не решалась поделиться тайной. Байры словно понял ее колебания.

— Говори. Мне можно, я же в классном комитете.

— Они хотят учителя убить! — выпалила Кумыш.

— Кто?

— Один человек. Он к нам в дом приходил и сказал…

— Тебе что ли сказал?

— Нет, отцу. Они тихонько разговаривали, а я подслушала. Тот человек с оружием ушел чуть свет, чтобы учителя подкараулить.

— Куда ушел?

— К разъезду.

Поначалу Байры слушал недоверчиво, но теперь понял: учителю и в самом деле грозит беда.

— Выходит, твой отец басмач?

Вопрос остался без ответа. Послышался мягкий стук подков.

— Отец меня ищет.

— Прячься скорее.

Кумыш нырнула в ров, заросли тутовника укрыли ее надежно. Поравнявшись с пареньком, Махтум-торгаш придержал коня.