— А где их взять? Нормальные люди давно трудоустроились, без работы сидят только дураки и бездельники.

— Безмозглый ты! Открой любую газету объявлений: там переводчиков как собак нерезаных.

— И все недоучившиеся студенты, у них ни практики, ни специальной лексики за душой. Валютная проститутка лучше по-английски петрит. Может, все-таки возьмем Аредову, пока специалист не подвернется?

— С мужем она помирилась?

— Вряд ли. Такой если вбил осиновый кол в жену, выдергивать не станет. Но это не факт, у меня слухи. Вот мой знакомый развелся с женой год назад, и все равно спят вместе. Один, говорит, хрен алименты давать, а тут еще и потрахаешься за те же деньги, и ни цветов не надо, ни конфет в коробке.

— Сделаем, как я решила: всех сотрудников постепенно заменим. Что еще произошло?

— Приходили две проверки.

— Откупился?

— Не взяли.

— Это Цементянников до сих пор копает, кому Трипун мог насолить. Чувствую я, найдет он причину и станет ясно, что тут не стрелять на поражение, а слабительного в чай подсыпать жестоко. Ничего не изъяли?

— Я весь компромат сразу после дуэли вырвал.

— Завтра принеси мне. Еще что?

— Втрое повысили плату за помещение. Трипун отказался подписывать договор об аренде на новый год. Я предлагал отнести взятку, он не позволил.

— Надо было заплатить из своих и самому подписать как заместителю.

— Так у тебя право подписи в отсутствие директора и сейф с деньгами в кабинете Трипуна, а свои — где их взять?

— Не ври компаньону.

— Ей-Богу, не задумался как-то о черных днях, все на один черный день откладывал. И дачу строю в три этажа, сама знаешь.

— Зачем тебе три этажа?

— По лестнице бегать, чтобы сердце тренировать.

— Это все?

— Ну, Трипун еще два мелких фортеля выкинул, правильного и справедливого начальника из себя корчил, а из меня — алчного и жестокого.

— Чего-то он задумал. Мало ему пробитого легкого и рогов.

— В случае чего мы с ним справимся.

— Он тебя задавит своей тушей.

— Зря так думаешь. Я последний год качаюсь на тренажере, жена говорит: «Удар у тебя все крепче и крепче».

— Смотри, как-нибудь проверю на вшивость.

— Бандитов наймешь?

— Сама тресну.

— Ты свинину ешь?

— А что?

— Да купил тут тушу, одному не управиться. И в холодильник не лезет.

— Зачем покупал?

— Целиком дешевле…

— Привет, дерево! Я опоздала всего на сутки. Ты еще не помер, стоя в ожидании?

— Здравствуй и послушай меня внимательно: меня поразила частичная амнезия, в результате которой я забыл твой телефон. Если в следующий раз ты сама не позвонишь и не напомнишь, то через неделю наступит полная амнезия, и я вообще не вспомню, кто ты такая.

— А ты кто такой?.. Не груби и не надувай пузыри из жвачки. Отец говорит, что такие пузыри, только из слюней, пускают олигофрены и кататоники. Не будь американцем, лучше купи букетик у старушки.

— Зачем тебе цветы?

— Да так, понюхать.

— Не заслужила.

— Я и не служу, я на иждивении… Между прочим, утром позвонил какой-то хлюст и предложил вместе поужинать, но я не была уверена, что к вечеру проголодаюсь, и отказала, а теперь жалею: очень кушать хочется. Я сказала, что у нас умер Карлсон, который жил на крыше, и вечером похороны в подвале нашего же дома. Явка обязательна. Там на самом деле на чердаке какой-то бомж помер… Купи хоть банан.

— Откуда такая любовь к гадости? Ты же не мартышка!

— Ты тоже ешь печеную картошку, но почему-то не партизан. И вообще, перестань хамить. Герды из меня не выйдет, чтобы лить слезы на твою черствость, а из тебя Пигмалион просто никудышный.

— И ты не Измаил, чтобы брать тебя штурмом, а я — не Суворов, потому что по утрам не растираюсь мокрым полотенцем.

— Вот и договорились ни о чем.

— Где вчера была?

— Ничего героического я не совершила. Жизнь такая плотная, что в ней совершенно нет места подвигу.

— Но ты ни с кем подозрительным не встречалась?

— Слово девственницы!

— А позавчера где тебя носило?

— Ходила к отцу в шахматы играть. Только ничего не вышло. Он мне показывает, как конь ходит, а я не понимаю, я так не хочу. Я хочу, чтобы мой конь с его офицером встретился, чтобы они поговорили-поговорили по душам и съели друг друга.

— А мой брат патрон у отца из пистолета стащил и не сознается.

— Из какого пистолета?

— Я же тебе показывал.