— Как жилища они, по стандартам кочевников, великова­ты, но в качестве нефтехранилищ слишком малы, — заметил Джордино.

— Гарантирую — мы с тобой видим только верхушку айс­берга. Основные емкости хранилищ находятся под землей, вко­паны футов на тридцать или все сорок. Юрты — всего лишь макушки.

Джордино протер основание резервуара, нашел небольшой камень, постучал им по металлу. Отозвалось долгое эхо, свиде­тельствующее о громадном объеме нефтехранилища.

— Здесь пока пусто, — буркнул Джордино, отошел на не­сколько шагов и с силой запустил камень в следующую юрту. Камень отскочил от нее, произведя аналогичный тонкий звук. — И там тоже пусто, — резюмировал он.

— М-да... Вот тебе и попили кофейку, — произнес Питт.

— На кой черт и кому понадобилось возводить в центре пу­стыни нефтехранилища да еще камуфлировать их под поселок?

— Возможно, мы находимся рядом с китайской границей, — предположил Питт. — Кто-то ворует у китайцев нефть и хочет скрыть свои действия. Аэрофотосъемка или спутниковая съем­ка подделки не выявят. На снимках поселение будет выглядеть как настоящее.

— Раз хранилища еще пусты, значит, нефтяные скважины пока не пробурили. Или они еще не заполнились нефтью.

Блуждая по фальшивой деревне, они быстро выяснили, что воды и пищи здесь не найдут, и таинственность поселения ут­ратила для них свое очарование. Они прошли по всему ряду юрт в надежде обнаружить, помимо нефтехранилищ, тайни­ки с запасами, но поиски оказались безрезультатными. Все юрты скрывали под собой гигантские резервуары, как мини­мум наполовину закопанные в песок. Только в последней они обнаружили открытую дверь, вошли внутрь и увидели насос­ную станцию, тоже вкопанную в землю футов на двадцать. От торчащей из земли огромной, четырехфутовой, впускной тру­бы тянулся лабиринт труб к следующему накопительному ре­зервуару.

— Подземный нефтепровод, — заметил Питт.

— Землю рыли при помощи туннельной буровой установ­ки, — проговорил Джордино. — Одну из таких я совсем недав­но видел. Не напомнишь где?

— Вполне возможно, у наших друзей из нефтяного концер­на «Аварга», на их территории под Улан-Батором. Я все время думаю об их шашнях с китайцами, только ни одного вразуми­тельного вывода не могу сделать. Одни предположения.

Усталые и разочарованные неудачными поисками еды и питья, они снова замолчали. Восходящее солнце принялось накалять песок и камни возле фиктивного поселения. Измо­танные ночным переходом, ослабевшие от нехватки пищи и воды, друзья поступили мудро, решив отдохнуть. Надрав кус­ков войлока с одного из резервуаров, они кое-как смастерили пару толстых матрасов и разлеглись на них в тени насосной станции. Самодельные постели казались усталым мышцам пу­ховыми перинами. Очень быстро сон унес их.

Когда они наконец пробудились и поднялись, слепящее, похожее на флуоресцентный шар солнце клонилось к запад­ной линии горизонта. Сон не восстановил их энергетический запас, и деревню они покидали в состоянии полудремы. Каж­дый небольшой подъем требовал заметных усилий, но они заставляли себя пусть медленно, но двигаться вперед. Ступали они тяжело, словно во время сна успели постареть лет на со­рок. Питт, в очередной раз сверив по часам и солнечным лу­чам маршрут, убедился, что движутся они в правильном на­правлении, на запад. Недавняя мысль о том, чтобы идти вдоль подземного трубопровода была ими отброшена. Шли они мол­ча, погруженные каждый в свои угрюмые думы, наклоняясь всем телом и старательно ставя ногу, дабы не поскользнуться и не упасть.

Постепенно начинали задувать ветры, тыча их в спину, тол­кая в бока, закручивая на месте, словно подготавливая к появ­лению иной, еще более грозной силы. Северный ветер принес с собой холод. Они захватили с собой по нескольку кусков вой­лока, окутали ими головы, набросили на себя как пончо. Питт наметил очередной ориентир — темневшую вдали скалу, изби­тую ветрами, придавшими ей некоторое сходство с буквой S. Солнце неуклонно клонилось к горизонту, и они из последних сил волокли ноги, стараясь успеть добраться до цели к ночи. Питт знал — поднявшийся ветер скроет от них главный ориентир, Полярную звезду, а блуждать в таком состоянии да еще в кромешной тьме не хотелось.

В мозгу начала бесконечно повторяться раздражающая ман­тра: «Иди, или умрешь», — толкавшая Питта вперед. Обожжен­ное солнцем обезвоженное горло саднило, но он старался не думать о воде. Он бросил взгляд на Джордино. Тот шел вперед, нагнув голову как буйвол, но глаза у него были полусонные. Все незначительные остатки их физической и умственной энер­гии сосредоточивалась сейчас на движении ног, на преодоле­нии одного фута за другим.

Время, казалось, перестало существовать, равно как и со­знание. Питт чувствовал, что глаза его открыты, но не мог точ­но сказать — спит или нет. Он не знал сколько времени нахо­дился в забытьи, но, с трудом повернувшись, опять увидел, как Джордино едва тащится рядом с ним, и немного успоко­ился. В мозгу завертелись обрывки мыслей, эпизоды из жиз­ни. Он вспомнил о своей жене Лорен, работавшей в библиотеке конгресса в Вашингтоне. Любовниками они были уже много лет, а поженились совсем недавно. Питт счел свои пу­тешествия по земному шару занятием прошлым и невозврат­ным и решил осесть. Она же хорошо понимала — его неутоли­мая страсть к кочевой жизни не исчезнет, как бы он себя в этом ни убеждал. «Она у него в крови», — думала Лорен. И была права. Через несколько месяцев после перехода на работу в руководство НУМА Питт загорелся идеей управления агент­ством из вашингтонской штаб-квартиры. На нее его натолк­нула Лорен, отлично понимавшая, как счастлив он со своей первой любовью, морем. Она уверяла его, что непродолжи­тельная раздельная жизнь пойдет им только на пользу, укре­пит их отношения. Хотя, конечно, сама не верила в то, что говорила. Он последовал ее совету, успокаивая себя мыслью: «Мой отъезд сделает ее свободнее, даст ей возможность уде­лить больше времени работе и сделать хорошую карьеру на Ка­питолийском холме». Как показывала практика, его отъезд гро­зил сделать ее вдовой.

Спустя час, а может быть, и два ветры решили задуть всерь­ез. С северо-запада налетел настоящий шквал. Он принес с собой облака пыли, в которой немедленно растаяли звезды и исчез их единственный источник света. В считанные минуты путников запорошило пылью, а всю местность заволокло ту­маном. Скрылся из виду и их ориентир, хотя это было уже и не важно: измотанные, едва державшиеся на одеревеневших но­гах, они все равно не добрались бы до него.

Они двигались как зомби, безжизненные внешне, но не­преклонно идущие и не желающие падать. Джордино методич­но шагал вперед рядом с Питтом, прижимаясь к нему плечом, словно их связывала незримая крепкая нить. Ветры нарастали, больно хлестали в лицо, засыпали глаза пылью. Иногда приходилось идти, не разжимая воспаленных глаз, но они все-таки тащились вперед, хотя давно сбились со своего маршрута. Из­можденные, ослепленные ветрами, они, чтобы защитить гла­за, непроизвольно повернули, и теперь шли на юг, подгоняе­мые пронизывающими ветрами.