Нельзя сказать, что его кончина так уж опечалила семью покойного. На лице президента Коити можно было заметить даже некоторое облегчение. Пока жив был Сугинума, практическая власть сохранялась у него в руках, и без его ведома Коити не мог даже сменить ни единого начальника отдела, не говоря уж о директорах. В результате сложилось довольно щекотливое положение, когда высокопоставленные служащие компании, с одной стороны, по-прежнему оставались преданы Сугинуме, а с другой — памятуя, что босс не вечен, всячески пытались заслужить расположение молодого президента. Поэтому, когда Сугинума умер, Коити и все они почувствовали, будто тяжёлый груз свалился у них с плеч.

Когда останки покойного были доставлены в Токио, к Коити подошёл директор Утимура и, склонив к самому его уху седую голову, что-то зашептал. Коити сразу нахмурился и так резко качнул головой, что Утимура поспешно ретировался.

Утимура был одних лет с покойным. Они были из одной деревни и вместе учились в сельской начальной школе. У Сугинумы сохранилось к нему доброе отношение, и впоследствии он пригласил Утимуру на службу в Восточную сталелитейную на пост одного из директоров.

Утимура мало смыслил в делах компании, да в этом и не было необходимости, потому что в его обязанности входили своевременная отправка денег семерым бывшим любовницам Сугинумы, поиски новых женщин, а также переговоры с теми, кто ему надоел, чтобы по-хорошему, без скандала с ними расстаться.

Вот и теперь он решил посоветоваться с Коити, как устроить, чтобы бывшие любовницы смогли проститься с покойным, какую установить для них очерёдность, иначе, не дай бог, столкнутся лицом к лицу у гроба и затеют скандал!

Категорический отказ Коити поверг Утимуру в замешательство. Он понимал, что это не свидетельство порядочности президента: Коити просто боялся предстать в нехорошем свете перед своей женой — христианкой по вероисповеданию. Утимуре стало ясно и другое: смерть Сугинумы означала, что в ближайшие дни его попросят покинуть занимаемую должность.

Тем временем остальных директоров компании занимало иное. Они гадали: что написал на ладони Коити умирающий старик тогда, в загородном особняке на Идзу, и почему президент так неожиданно побледнел.

Одни говорили, будто он вывел имя своей самой близкой любовницы, прося Коити о ней позаботиться. Другие считали, что он написал имя человека, на которого отныне Коити должен опираться. Третьи — будто Сугинума просто написал: «Не хочу умирать». Такого рода догадки просочились наружу и, само собой, достигли ушей газетчиков, один из которых не постыдился спросить об этом самого Коити. Тот сердито ответил:

— Ничего подобного не было. Отец просто пожал мне руку.

Похороны Сугинумы были чрезвычайно пышными, в траурной процессии приняли участие свыше трёх тысяч человек. На пятый день после похорон Коити пришёл в правление компании, собрал директоров и управляющих и обратился к ним с краткой речью:

— Прошу всех принять во внимание, что кончина председателя правления не повлечёт за собой серьёзных изменений в деятельности нашей компании. К счастью, ещё при жизни председателя я был назначен на пост президента компании и имел возможность ознакомиться с её работой. В связи со смертью председателя распространяются всевозможные злонамеренные слухи, целью которых является нанести вред нашей компании. Господа! Прошу вас не обращать на них никакого внимания и продолжать спокойно трудиться на благо Восточной сталелитейной.

В те дни произошло одно событие, которое для большинства осталось незамеченным: управляющий Накамура, ведавший финансами компании, начальник финансового управления Камото и главный бухгалтер Онума вечером куда-то исчезли. Причём Онума в тайне от остальных служащих бухгалтерии унёс с собой важные бухгалтерские книги. Всех троих не было даже на похоронах Сугинумы. А накануне Коити вызвал к себе Накамуру и доверительно ему сказал:

— Прошу вас, попытайтесь стереть лоск и посмотреть, что под ним кроется. Действуйте смело и решительно.

Непосвящённому эти слова показались бы непонятными. На деле они означали приказ проверить, в какой степени баланс компании носит фиктивный характер.

Покойный Сугинума был человеком чрезвычайно активным и всячески стремился расширить деятельность своей компании. Он вкладывал слишком много капитала в оборудование. Особенно много средств он вложил в строительство нового завода по производству проката на Хоккайдо, чтобы утереть нос конкурирующей компании. Мало кто знал, каких усилий стоило ему заполучить в министерстве торговли и промышленности лицензию на само строительство завода, не говоря уже о кругленькой сумме, которую он внёс в связи с этим в качестве пожертвований на политические цели соответствующей партии. Новый завод ошеломлял своими масштабами и новейшим оборудованием, и Сугинуме действительно удалось утереть нос конкуренту. Надо сказать, что Восточная сталелитейная пользовалась любой возможностью, чтобы распространить своё влияние на смежные производства. Она прибрала к рукам предприятия по прокату тонкого листа, компании по производству из него консервных банок, заводы, производящие металлические корпуса для холодильников и стиральных машин. Мало того, она протянула свои щупальца и к домостроительной индустрии, не имевшей ничего общего со сталелитейной промышленностью, скупала свободные земельные участки.

Покойный Сугинума никогда не отказывал в помощи компаниям, оказавшимся на грани банкротства, но при этом выдвигал такие условия, что они в конечном счёте оказывались у него в руках.

Среди тридцати компаний, входивших в группу Сугинумы, были и убыточные. Ходили слухи, что именно эти компании пожирали львиную долю прибыли, которую приносила Восточная сталелитейная. Некоторые даже предсказывали, что это может привести её к краху. Тем не менее Восточная сталелитейная продолжала процветать, регулярно выплачивая дивиденды, которые не опускались ниже двадцати процентов даже в пору всеобщего застоя в сталелитейной промышленности.