Ближайший трактир, попавшийся на дороге, назывался «Усталый путник» и прятался за длинным и унылым забором; если бы не скрипевшая на ветру вывеска – спящий крестьянин обнимает мешок – подсвеченная плохоньким фонарем, Сезар, наверное, и не заметил бы трактира. Не было времени беспокоиться о приличности этого заведения, и можно ли туда приводить даму, и какую еду там подают. Сезару требовалось место, где можно поговорить с госпожой де Виньоль, а чтобы даму не узнали, он попросил ее вновь закрыть лицо вуалью.

Заведение оказалось весьма недурственным, на удивление, и Сезар, попросивший отдельную комнату для ужина, был вместе со спутницей тут же туда препровожден. Он щедро дал трактирщику денег, чтобы их не беспокоили и накормили кучера, мрачно взиравшего на похитителя своей обожаемой госпожи. То, что кучер неровно к госпоже де Виньоль дышит, стало ясно, как божий день. Значит, и защищать будет до последнего, как сказал. Хорошо.

Госпожа де Виньоль опустилась в темном углу на стул и сидела, сложив руки на коленях и не поднимая головы, все то время, пока Сезар договаривался с трактирщиком, а на столе накрывали ужин. Принесенные свечи рассеяли сгустившийся мрак, в камин подбросили еще дров, и темнота отступила, спряталась. На стенах видели чучела – головы оленей и кабанов, пол устилал мягкий ковер, и мебель была приличная – все говорило о том, что в этом трактире часто принимают богатых гостей. Единственное крохотное окошко оказалось заперто, и Сезар предпочел его не открывать – кто знает, кому придет в голову подслушивать под окнами. Он закрыл его ставнями изнутри, чтобы и разглядеть ничего нельзя было.

Наконец, прислуга удалилась, оставив гостя с его спутницей наедине. Сезар прошелся по комнате, прислушиваясь, однако здесь, похоже, ни ему, ни госпоже де Виньоль ничего не грозило – во всяком случае, пока. И подслушать их разговор будет сложно. Сезар подошел к столу и разлил вино по бокалам. Оно заиграло, словно жидкий рубин, и виконт невольно залюбовался этой мелочью, призрачным озерцом спокойствия; а затем, не думая о том более, протянул бокал госпоже де Виньоль.

– Выпейте. Теперь не нужно никуда торопиться.

– О, вы ошибаетесь, – горько откликнулась она и, по всей видимости, решившись на что-то, откинула вуаль и сняла шляпку, открыв чудесное свое лицо и волосы, подобные золотистому водопаду. – Теперь нужно торопиться, чтобы уехать как можно скорее. Каждая минута драгоценна. Пожалуйста, отпустите меня! – взмолилась она, однако даже мольба получилась у нее не жалкой, а прекрасной – то была мольба женщины, знающей, на что она идет. – Вы ведь не злой человек, виконт. Или же мне показалось?

Сезар молчал и все еще протягивал ей бокал; поколебавшись, госпожа де Виньоль взяла хрустальный тюльпан и отпила рубиновой жидкости. Ее руки тряслись, и она едва не расплескала вино на платье.

– Незачем вам сидеть там, в углу, – произнес виконт негромко, указывая на кресло перед камином. – Вот сюда, прошу вас. Вы согреетесь и перестанете дрожать.

– Я дрожу вовсе не от холода, – возразила Флер, однако подчинилась и пересела. Теперь она вся была ярко освещена, и Сезар в который раз отметил, как прозрачны ее глаза и какой нежный фарфоровый оттенок имеет кожа.

– Вы сейчас расскажете мне, почему так испугались.

– Разве вам неясно? – попыталась она уйти от ответа.

– Ясно, но не все. – Сезар отставил свой бокал и, прислонившись к каминной полке, достал из кармана сюртука письмо. – Вы ведь принесли это моему другу Анри, сударыня. Тому самому господину Жиффару, знакомству с которым так радовались несколько дней тому назад! – Он прищурился. – Что же, мне сразу обвинить вас в вероломстве, или же вы объяснитесь все-таки, дав мне вновь повод вас уважать?

Госпожа де Виньоль медленно покачала головой.

– Я… я не могу.

– Это не так сложно, сударыня. Всего лишь несколько слов, чтобы я уяснил суть дела.

– Я не могу вам сознаться, поймите же!

– Нет. – Сезар, которому начало надоедать все это, повысил голос: – Не желаю понимать и не буду. О чем мы спорим, госпожа де Виньоль? Вы не выйдете из этой комнаты, пока не дадите ответы на все мои вопросы. Вы это знаете, и я это знаю. Давайте не будем увязать в бесполезных препирательствах.

Она молчала и смотрела на него; вздрагивали завитки волос у ее висков, и казались совсем бледными и бескровными губы. Зато щеки от тепла и выпитого вина слегка порозовели, и сейчас госпожа де Виньоль напоминала Венеру с картины Боттичелли.

– Вы… я не знаю вас, почти не знаю, – произнесла она тихо.

– Только это и останавливает вас?

– Ах, вы же видели, на что они способны! В вас стреляли!

– В меня? – зацепился за эти слова Сезар. – А не в вас?