Низшие «касты» скифского общества — катиары и траспии, «коневоды» и «земледельцы», потомки мифического Арпоксая. Они, судя по свидетельствам античных писателей, не участвовали сами в военных действиях, но сопровождали войско и обслуживали его. Прежде всего это относится, разумеется, к кочевым «коневодам». Они составляли основную массу двух из трёх основных групп скифов, описанных Геродотом, — скифов-кочевников и скифов-гаургава. «Земледельцами» для скифов изначально были прежде всего покорённые ими лесостепные «пахари». Однако со временем земледелие распространилось и среди самих скифов — в междуречье Днестра и Буга, в низовьях Дона, а особенно в Крыму. Жившие в Крыму и на Нижнем Дону земледельцы непосредственно обслуживали царских скифов, считавшихся владельцами их земли.

Битва греков и скифов. Обкладка ножен меча. Курган «Пять братьев»

Самой важной, почётной — и опасной для жизни — обязанностью низших «каст» являлась личная служба царям. Каждый царь сам выбирал себе «служителей» из числа чистокровных скифов. Его приказ оспаривать было нельзя. Понятно, что воины-паралаты или потомственные «прорицатели» не могли служить в качестве поваров или конюхов — это был долг именно низших «сословий». Среди царских прислужников, помимо поваров и конюхов, Геродот называет виночерпиев, личных слуг, вестников-глашатаев. Их жизнь всецело принадлежала царю, и они были обязаны сопровождать его — как при жизни, так и за гробом. Из числа «служителей», которых насчитывались многие десятки, после смерти царя соответственно избирались заупокойные жертвы — более полусотни человек. Там, где паралатам недоставало соплеменников, слуг и заупокойных спутников набирали из числа осёдлых данников, тоже причислявшихся к низшим «кастам» по роду своих занятий. Так было на Северном Кавказе и в Среднем Поднепровье.

В самом низу общественной лестницы (среди свободных) находились ремесленники. В основном, вероятно, это были не чистокровные скифы. Большую часть ремесленной продукции скифы получали от своих осёдлых соседей-данников или от наёмных греческих мастеров. Именно в «пахарской» лесостепи и греческих городах создавалась в VII–V вв. до н. э. большая часть произведений «скифского» ремесла и искусства. В Скифии ремесло развивалось преимущественно в Крыму и низовьях Дона, где скифы перемешались с покорёнными народами. В основном это было изготовление лепной посуды — которая, впрочем, тоже нередко была привозной из лесостепи и Предкавказья. Иногда посуду делали в подражание привозной, в том числе греческой. Лишь со временем скифы заново осваивают металлургию. Так, уже в V в. до н. э. на Елизаветовском поселении местные мастера изготавливали оружие, сбрую, ножи, позднее широко расходившиеся по Скифии.

Между тем, при всём презрении к ремеслу кто-то изготавливал и в степи простейшую грубую лепнину, костяные и деревянные предметы. Что-то (лепная посуда) обычно являлось делом женских рук. Женщины, которым обычно запрещалось удаляться от домов-кибиток, вообще делали немало домашней работы. «Женскими работами» в свободное от прорицаний время занимались и энареи — которые, таким образом, вполне могли стать хранителями традиций скифского ремесла. Что-то (произведения плотников, древорезов и косторезов) могло поручаться младшим членам низших каст или переселившимся в степь свободным чужеземцам.

Имелись у скифов и рабы — однако в хозяйстве использовались весьма ограниченно. По утверждению Геродота, всех своих невольников мужского пола скифы ослепляли, чтобы использовать при приготовлении продуктов из кобыльего молока. Рабы взбалтывали молоко — но не могли сами употребить наиболее ценного для скифов верхнего жирного слоя, как не могли и выдать производственную тайну. Рабами становились исключительно захваченные на войне пленники. Покупных рабов скифы в V в. до н. э. не держали. Правда, начиная со второй половины VI и особенно в V в. до н. э. они продавали немалую часть полона греческим купцам. Иной была судьба женщин-рабынь — они становились наложницами скифских царей и воинов, занимались различным домашним трудом в их домах. Во времена Гиппократа имевшие для того возможность скифянки уже «не выносили трудов», которыми занимались за них рабыни.

Ожерелье из кургана «Три брата»

В V в. до н. э. у скифов уже вполне сложилась частная собственность. Среди них выделялись «богачи» — и «бедняки», нередко не имевшие даже собственного ездового коня. «Бедняками», конечно же, чаще оказывались представители низших «каст», а «богачами» — знатные паралаты. Но имущественные различия проникали даже в среду господствующей «касты». Особенно, почти до уровня царской династии, обогатились те, кто с выгодой для себя оседлал сношения с греческими городами, а нередко и селился в них — особенно на Керченском полуострове. Наряду с этим, однако, имелась и масса простых воинов, мало отличавшихся по достатку от обычных кочевников. Личное имущество отцов уже не принадлежало роду в целом, а делилось между сыновьями, которые вполне могли выделиться из своего родного клана. Нередко случались имущественные споры между сородичами, решавшиеся, причём весьма жёстко, царской властью.

Скифов, как уже неоднократно упоминалось, возглавлял триумвират потомков Колаксая, каждый из которых передавал власть по наследству сыну. Каждый из этих верховных царей правил особой «областью», что соответствует трём названным у Геродота собственно скифским племенам — царским, кочевникам и георгой. «Области» делились на «округа», центрами коих являлись общие для жителей «округа» капища бога войны. Отдельные скифские кланы кочевали только в пределах своих «округов», если потребности войны не призывали их к более далёким движениям. Ещё более, естественно, были привязаны к своим «округам» немногочисленные пока земледельцы Скифии. Во главе «округов» стояли «начальники» — местные старейшины паралатов и распорядители воинских ритуалов. Каждый «округ» соответствовал малому племени. Геродот поимённо называет только три таких отдельных племени Скифии — обособленно живших на западе ализонов и каллипидов, а также герров в Поднепровье.

Завершение золотой гривны с изображением скифского всадника. Курган Куль-Оба

Царь обладал высшей властью в делах войны, а также абсолютной судебной властью — вплоть до вынесения смертных приговоров. Последнее случалось, поскольку тяжба между родичами в кругу воинов-паралатов рассматривалась как «война» и кончалась смертью одной из сторон. Монументальный ритуал царского погребения — достойный памятник могуществу кочевых владык. Однако сколь бы велика ни была их власть, она всё ещё и ограничивалась — вековыми кастовыми устоями, неписаным родовым законом, коллективными правами воинской знати. Потому и стремились цари укрепить свою власть, — что вело к глубоким изменениям всего строя жизни кочевого мира.