Один из признаков кануна нового великого переселения народов — возросший интерес к прошлым событиям того же значения. Он заметно подогрел археологический азарт, сенсационные открытия следуют одно за другим. В их свете иными гранями засияло ранее найденное, но отнесенное в разряд забавных курьезов. Однако извлеченные из кунсткамеры загадки археологии, оказывается, живы-живехоньки и участвуют в пересмотре истории племен и народов.

К таким «забавным» фактам древности относится и пропажа огромного флота Александра Македонского чуть ли не на следующий день после его смерти.

Александр Македонский, завоевав все ему известные государства древности, вдруг увидел, что вдали разворачиваются новые перспективы. И его горделивое желание — стать царем всей земли — отодвигается за край изведанного. Что там, за краем? Македонский уже не мог довольствоваться достигнутой властью. Его властолюбие качественно переродилось — верх взяла ненасытная жажда в прямом и переносном смысле, ибо в последние годы жизни он пил напропалую; и вот так бывает: могучее любопытство превратило его из завоевателя в первооткрывателя земли. В свои победоносные походы Александр брал еще и великую армию ученых — естествоиспытателей и географов, историков-хронистов, философов, художников-картографов [52] . Гумбольдт считал, что начиная с 330 года до н. э. полководец поставил свои походы на службу географическим открытиям.

Александр Македонский хотел увидеть край света — место, где рождается солнце. Ему давно внушили, что он вовсе не сын Филиппа, а сын Амона — бога Солнца. Произошло это еще в египетском походе, где он узнал много о себе интересного. Как пишет Плутарх, «Александр отправился к храму Амона. Дорога туда была длинная, тяжелая и утомительная. Более всего путникам грозили две опасности: отсутствие воды, ибо много дней они шли пустыней, и свирепый южный ветер, который обрушивался на них среди зыбучих, бесконечных песков. Говорят, что когда-то в древности этот ветер воздвиг вокруг войска Камбиза огромный песчаный вал и, приведя в движение всю пустыню, засыпал и погубил пятьдесят тысяч человек. Все это было заранее известно почти всем, но если Александр ставил перед собой какую-либо цель, удержать его было невозможно. Ибо судьба, покровительствовавшая его устремлениям, делала его упрямым. Он не только ни разу не был побежден врагами, но даже оказывался сильнее пространства и времени; это поощряло его и без того пылкое честолюбие и увлекало на осуществление самых пылких замыслов». Следы этого войска (а точнее сказать, пятьдесят тысяч мумий) ищут до сих пор. Если их найдут, это открытие затмит все в археологии.

Рожденный в горной стране предводитель непобедимой сухопутной армии вдруг увидел необозримые океанские просторы. До тех пор он успешно завоевывал государства народов Средиземного моря, сам практически не нуждаясь во флоте и пользуясь им во вспомогательных целях. Необходимость морского войска он осознал лишь в результате восточных походов.

В 334 году до н. э. греко-македонская армия двинулась вдоль северного побережья Эгейского моря по направлению к Геллеспонту. Флот Александра должен был достичь города Сеста на берегу пролива и быть в готовности конвоировать сухопутное войско, форсирующее Геллеспонт. Этот флот принадлежал Афинам и другим морским державам из числа греческих союзников Александра, хотя у македонцев вообще-то флот был [53] . В состав флота входили триеры, тетреры и пентеры (соответственно, трех-, четырех- и пятипалубные корабли). Александр использовал этот флот очень осторожно, так как греческие союзники не внушали ему доверия. Афинян, например, он уговорил участвовать в походе, надавив на их самолюбие. «Разве вы забыли, — убеждал он их, — что именно персы сожгли Афины полтораста лет назад и увезли ваших отеческих богов. Разве вы не хотите вернуть их? Не хотите отомстить за свой разоренный город и за все страхи, которые вы пережили, сидя на острове Саламин»?

Еще и потому Александр не возлагал особых надежд на греческий ВМФ, что персидский флот превосходил его. Морское войско персов состояло из 400 судов, включая финикийские и кипрские, первоклассные, с превосходной маневренностью.

Греческий же флот состоял из 160 судов в начале Восточного похода. Как известно, поход Македонского увенчался полным успехом. И по мере расширения завоеваний росло и желание полководца иметь мощный флот. Поначалу главные верфи для строительства собственных кораблей находились в Тире и на Кипре, возможно, на Родосе. Затем эти верфи передвинулись на восток.

К 324 году до н. э. Македонская Греция стала властвовать землями от Греции до Индии, включая страны Средиземноморья — почти всем тогда известным миром, всей ойкуменой. После покорения Индии там началось интенсивное кораблестроение, создание небывалой по величине и мощности морской армии. Именно там македонцы построили корабли, которые можно было легко разбирать, перевозить на повозках, а затем снова собирать. Там же впервые восточная армия Македонского впервые увидела мангровые леса на побережьях тропических морей.

Новое в кораблестроении было подсказано самой природой Индии: наличием в ней множества судоходных рек. Кроме того, Македонский позаботился об изготовлении множества плотов из кожаных мешков, набитых сеном. В этом он не был оригинален, кожаные бурдюки входили в состав экипировки воинов Вавилона — наполненные воздухом, они служили для переправы войск через Евфрат.

В ноябре 326 года до н. э. строительство македонского флота на реке Гидаспе (Джелам) в Индии было закончено. Морским главнокомандующим — навархом — был назначен полководец Неарх, с чьим именем связана история флота Александра Македонского. Неарх оставил описание своих трудов и битв, которыми в первую очередь воспользовался историк древности Арриан. Неарх был критянином по происхождению, верным другом полководца. Вместе с юным Александром он был изгнан из Македонии, вместе с ним вернулся, чтобы разделить походы и славу великого завоевателя.

После смерти Александра судьба Неарха превратилась в загадку, не разгаданную до сих пор.

В начале греко-македонских походов Неарх занимал должность гетайра [54] , активно действовал в новой администрации, с помощью которой Александр пытался управлять регионом, завоеванным еще его отцом Филиппом. В 334 году до н. э. Неарх был наместником Ликии и Памфилии на крайнем юге Малой Азии. Когда царь находился в Средней Азии, Неарх привел к нему в 329–328 году до н. э. греческих наемников, а во время вторжения войск Александра на землю ассакенов, к северу от слияния рек Кабул и Инд, он возглавил разведывательный отряд легковооруженных воинов. Словом, это был испытанный человек, да еще с критскими мореходными корнями. Думается, при выборе Александром главнокомандующего флотом Неарху не было альтернативы.