Они прошли несколько ледов, пока не очутились перед большим холмом, одиноко высящимся посреди степи. Герои приостановились: быть может, за ним ждут их полчища гхалхалтаров. Действовать надо было очень осторожно, и Байдан сказал:

– Я схожу и проверю окрестности.

– Нет, ты главный меж нами. Тебе нельзя, – вмешалась Китара. – Я сделаю это за тебя.

– Подожди. Я не пущу тебя одну, – запротестовал Рупин.

– Пойдем все вместе, – мрачно вздохнул Тулб.

Он был уверен, что они совершают роковую ошибку, сгрудившись вместе как стадо баранов, но вслух ничего не сказал, ибо боялся заразить остальных своим пессимизмом.

Отряд двинулся к холму, стараясь как можно быстрее добраться до вершины. Достигнув её, герои пригнулись и жадно впились взглядами в горизонт, где дрожало нехарактерное для раннего утра рыжеватое марево. Байдан хорошо знал – это войско. Однако оно было далеко, и оставалось ещё время собраться с мыслями.

– Что предлагает разум ваш? – спросил предводитель, как вдруг Китара оборвала его:

– Тсс.

Все взглянули туда, куда указывала вытянутая рука воительницы. Недалеко от холма сидел гхалхалтар в белом плаще. Лицо его было старым, изборожденным морщинами, и глубокими провалами зияли под высоким бледно-серым лбом закрытые глаза.

– Тихо, с этим я разберусь, – уверено кивнул Байдан и, согнувшись, стал спускаться.

Оставшиеся на холме видели, как он достал меч, но повернул его так, чтобы ударить плашмя и не убить старика сразу. Расстояние между героем и гхалхалтаром сокращалось.

Байдан лег и пополз. Герой напряженно следил за застывшим, словно неживым лицом гхалхалтара в сетке жухлой травы. Она предательски хрустела, но сидящий, казалось, не слышал, ибо не шевелился и даже не раскрывал глаз. Байдан сделал крюк так, что оказался позади противника. Выждав время, он приподнялся, сосредоточившись на худой спине старика.

На холме заметили, как появился из травы Байдан и метнулся, на мгновение закрыв и героя, и гхалхалтара, белый плащ. Когда же завеса спала, Байдана уже не было, а старик стоял и глядел прямо на Китару, Рупина и Тулба. В руке у него был длинный кривой нож.

В Коне было по-прежнему спокойно, лишь только на холме, где в пышной шевелюре вечнозеленых садов запутался княжеский дворец, царило легкое волнение. Об обороне столицы не могло идти и речи. Князь надеялся на героев, отправленных навстречу неприятелю, но от них не приходило никаких вестей, а гхалхалтары занимали все новые и новые земли. Правитель Парзи Кельзан, ранее поддерживавший Антимагюр, боялся гнева Хамрака и лихорадочно искал удачного объяснения своей неразумной политики.

Народ ждал завоевателей с тупым равнодушием. Ему было решительно все равно, что будет с правителем и кто возьмет власть. Впрочем, вторжение гхалхалтаров оказалось даже выгодным: ранее лишенные работы герои праздно шатались по улицам и частенько били жителей, попадавших под горячую руку; теперь же все воины были стянуты во дворец и город остался без их назойливой опеки. Народ гулял свободно, без опаски, не обращая внимания на князя, затаившегося на холме, а осмелевшие карманники и сомнительные личности, до того скрывавшиеся в портовых кабаках и глухих бедняцких трущобах, только подливали масла в огонь. Поползли слухи:

– Не успеет солнце совершить три полных оборота, как гхалхалтары вступят в Кону.

– Скоро голова князя отделится от плеч.

– Нет, Кельзан хитер – выкрутится.

– Как укажет божественный жребий…

Гамар был рад: воитель Дрод, по своему обыкновению часто отделявшийся от войска, натолкнулся на отряд героев и, убив одного, двоих взял в плен. Четвертому, правда, удалось бежать, но это было неважно. Побродит по степи и устанет от жары.

Гамар поздравил Дрода. Воитель кивнул и ушел отмаливать грех убийства и благодарить Бога за дарованную победу, оставив начальника с пленными. Тогда Гамар внимательно оглядел приведенных: мужчину и женщину. Он – долговязый, поджарый, с загорелым лицом. Она – смуглая, коротко стриженная, не красивая, но стройная и привлекающая здоровой, живой силой. Губы её кривились, собирая вокруг тонкие морщинки, и, несмотря на то, что женщина держалась прямее своего спутника, гхалхалтар понял, что ей гораздо труднее. Еще несколько часов назад она чувствовала себя способной поворотить вспять огромное войско, а теперь стояла, связанная магическими клейкими нитями. Как стыдно и досадно! Гамар самодовольно улыбнулся: